– Что потом?

– Потом я разберусь с ними.

– Хорошо, – ответила я ему, из последних сил.

Он взял мою ладонь и осторожно поцеловал пальцы. От этого жеста стало теплее, чем от всей магии мира. Я хотела сказать что-то язвительное, чтобы не расплакаться, но не успела. Слёзы сами покатились по щекам и Кассиан молча вытер их большим пальцем.

– Прости, – сказал он.

Я сглотнула, пытаясь сохранить остатки своего сарказма, но усталость взяла своё.

– За что именно? Список длинный. Можем заночевать прямо тут.

– За обман, за замок. За то, что решил умереть без тебя.

Я уткнулась лбом ему в плечо, сил не осталось совсем. Руки дрожали, тело будто стало чужим. Цветок Некроманта лежал рядом на камнях, его лепестки потускнели, но не завяли. В самом сердце цветка мерцала маленькая живая искра, прям как мы.

Над городом медленно начал расходиться туман, сквозь рваные тучи пробился бледный луч солнца.

– Кассиан, – прошептала я.

– Да?

– Если кто-нибудь после этого скажет, что я просто первая красавица городка, я его укушу.

Он снова усмехнулся.

– Я предупрежу всех заранее.

– И ещё.

– Что?

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– В следующий раз мы работаем вместе. Без запираний, прощаний и героической дурости.

Кассиан осторожно коснулся губами моего виска.

– Как скажешь, моя прекрасная Лика.

Эпилог

Прошло несколько недель. За это время долина успела сделать главное, ради чего не один маг проливал свою кровь и отдавал магические силы, а именно перестать умирать.

Сначала люди не верили в перемены и что им больше ничего не угрожает. Чёрный мор больше не полз по улицам, забирая человеческие жизни, скотина снова жуёт траву, а трава имеет наглость расти. Всё живое в Долине забыло, на что похожа нормальная жизнь, а главное, кого за это нужно благодарить.

У ворот замка теперь часто оставляли корзины с подношения и записками, вгоняя тёмного лорда в краску. Ведь за всю свою жизнь он не слышал добрых слов и уж тем более, благодарности. Моё развлечение последних недель, это наблюдать, как сильно кривится его лицо, от очередного послания.

Раньше при одном имени Кассиана люди бледнели и прятали детей под кровати. Теперь они бледнели, крестились, прятали детей под кровати, а потом шёпотом спрашивали:

Мир оживал так упрямо, будто хотел наверстать годы болезни за пару недель. На мёртвых полях пробивались ростки. В лесу снова пели птицы и водилась живность. Болота, конечно, остались болотами, их никакая магия не сделает приличным местом. Но теперь над тиной по вечерам, всё больше, летали светящиеся мотыльки, похожие на упавшие звёзды.

Я всё ещё считала, что звёздам лучше держаться подальше от мест, где по колено в грязи живут зубастые твари, но даже болота стремились впитать в себя всё то буйство жизни, которое приходило на смену гнили. Иногда я смотрела на эту долину и думала, что второй шанс в жизни действительно есть. В прошлой жизни я вышла из ЗАГСа с ощущением, что всё наконец кончилось. Брак, усталость, чужие ожидания и вечное «потерпи». Я тогда так хотела перемен, что, наверное, вселенная решила выполнить просьбу с размахом.

Смерть под колёсами самоката – не самый изящный способ начать новую жизнь, зато подействовал безотказно.

Я всё ещё помнила тот удар и ту боль, испуг, грязный асфальт и свою последнюю глупую мысль: «Ну хоть развелась». Чёрный юмор, видимо, был со мной до самого конца.

А потом я очнулась здесь, в чужом теле и в чужой судьбе, которую за меня уже успели продать какому-то пузатому барону, и лишь наглый маг смерти нарушил планы моей новой