– Точнее и не скажешь.

Он обнял меня крепче, и я чувствовала, как тьма в нём отступает, та старая боль и гнилая цепь, что годами разъедала его изнутри, начала трескаться.

Сущность забирала не только мою силу, попутно она вытягивал из Кассиана хворь. Ту самую, которую когда-то вплели в этот мир вместе с королевским договором.

– Она забирает твою отдачу, – прошептала я.

– Что? – Кассиан замер.

– Она вспоминает, кем была, не пожиратель людей, а пожиратель хвори.

Тварь завыла так, что в окнах лопнули стёкла.

Королевская печать над площадью вспыхнула красным. В воздухе проступили древние знаки. Они висели, как цепи, тянулись от коронационного камня к представителям династии, к жрецам и к самой твари.

Цепи дрожали и начали лопаться, звук разносился по площади, предвещая беду для хозяев.

Принц побледнел, королева осела на руки слуг, а жрецы завопили разом, хватаясь за головы. У них на глазах рушилась сила, которую они с таким трудом притянули в этот мир. Последние звенья цепи лопнули и тварь изменилась окончательно. Из страшной тени она превратился в огромный ком светящейся слизи, потеряв своё величие.

– И это древний ужас? – в недоумении спросила я.

Кассиан посмотрел на тварь.

– Был, когда-то.

В этот миг тварь издала последний звук, похожий на глухой хлопок. Свет ударил во все стороны, меня ослепило, Кассиан резко прижал мою голову к груди и закрыл своим плащом. Волна тепла прошла над нами, и резко оборвалась тишиной. Я медленно открыла глаза. Твари больше не было. В воздухе кружился светлый пепел, он медленно падал на мостовую, крыши и плечи людей. Там, где касался камней, исчезала чёрная слизь. Там, где ложился на кожу больных людей, к ним возвращался здоровый цвет кожи. Королевская печать рассыпалась над площадью золотой пылью. Древние знаки гасли один за другим, а щиты династии треснули и упали на камни.

Я попыталась встать, но мои ноги подкосились, а мир качнулся.

Я рухнула бы на колени, если бы Кассиан не подхватил меня.

– Лика!

– Я жива, – пробормотала я. – Кажется, потом проверим, если начну пахнуть склепом, значит, ошиблась.

Он опустился вместе со мной на камни и крепко прижал к себе так, будто боялся, что я тоже рассыплюсь пеплом.

Его руки больше не были ледяными, а могильный холод ушёл навсегда. Я подняла дрожащую руку и коснулась его лица, Кассиан закрыл глаза. На его коже больше не проступали тёмные жилы. Под глазами остались тени, но уже от усталости, а не от последствий использования магии смерти. Просто усталость человека, который слишком долго тащил на себе чужой грех.

– Боль ушла? – спросила я.

Он долго молчал, а потом выдохнул:

– Да.

Всего одно слово, а у меня почему-то защипало в глазах.

– Хорошо, – сказала я. – Значит, я не зря скормила чудовищу весь свой запас душевного тепла.

– Ты чуть не погибла.

– Зато помогло.

– Я думал, потеряю тебя.

– А я думала, потеряю тебя. Видишь, сколько у нас общего? Можно было просто поговорить, но нет. Надо было устроить коронацию, мор и взрыв ненасытной твари.

Кассиан тихо рассмеялся и я уставилась на него.

– Повтори.

– Что?

– Ты смеялся. Я хочу это запомнить, вдруг больше не увижу этого чуда.

– Случится, если ты продолжишь ругаться с богами, тварями и королями.

Вокруг начали подниматься люди. Стражники, горожане, слуги, сектанты, которые внезапно поняли, что балахон не спасает от последствий. Королевская семья стояла кучкой у разбитых щитов и выглядела так, словно у них отобрали не только власть, но и единственный шанс на спасение.

Старший жрец попытался подняться.

– Это… это измена короне…

Кассиан медленно повернул голову и просто посмотрел на него. Жрец тут же сел обратно. Умный человек, но было уже поздно.