существо, огромное и больное, ползущее сквозь пустоту. Оно не хотело поедать города, не хотело служить королям. Оно было падальщиком у себя дома, забирало гниль и пожирало хворь. Очищало боль, освобождая место для новой жизни. А потом пришёл первый король Долины. С улыбкой человека, который уже знает, кого обманет. Он позвал тварь и пообещал ей страшную болезнь. Ту, что разъедала землю и людей. Существо пришло, чтобы забрать мор и уйти. Но король поставил печати.

Связал её кровью, приковал к своему роду и заставил защищать трон. Заставил пожирать не болезнь, а жизни, в обмен на вечную власть династии.

Существо начало сначала с врагов, затем ей пришлось есть подданных. А потом всех, кто мешал короне спать спокойно.

С каждой коронацией тварь забирала всё больше и больше жизней. Я вздрогнула и едва не упала.

– Ты не чудовище, – прошептала я.

Падальщик замер, а Кассиан посмотрел на меня так, будто я окончательно потеряла разум.

Честно говоря, я тоже не была уверена в обратном.

– Лика… – хрипло сказал он. – Не говори с ним.

– Поздно. Я уже начала. У меня дурная привычка беседовать с тем, что хочет меня съесть.

Тварь метнулась ближе, от неё несло древней гнилью и тоской. Такой тяжёлой тоской, что на миг мне стало больно не за себя, а за неё.

Это было существо из другого мира, как и я.

Только меня сюда выдернуло желание новой жизни, а её чужая ложь.

Я сделала вдох и воздух обжёг горло.

– Тебя обманули, – сказала я. – Ты хотела забрать болезнь. А тебя сделали цепным псом короны.

За щитами зашевелились жрецы.

– Молчать! – завизжал один из них. – Девчонка лжёт! Великий договор свят!

– Свят? – я повернулась к нему. – Вы столетиями кормили этой тварью людей, чтобы ваши золотые персоны сидели на троне. У меня дурная весть, святость у вас протухла.

Жрец побледнел и спрятался за принца.

Принц, кажется, был против, но спорить не стал.

Кассиан судорожно усмехнулся, даже почти умирая, он умудрялся выглядеть довольным.

– Вот за это… – прохрипел он, – я тебя и полюбил.

Сердце болезненно сжалось.

– Мы ещё вернёмся к этому, – бросила я. – Когда выживешь.

– Я не выживу, – прохрипел некромант.

– Так уж вышло, что сегодня именно мне решать, кто будет жить, а кто уйдёт из этого мира. Разве, не ради этого ты искал мага жизни?

– Ты не понимаешь! Я уже всё решил.

Сущность раскрыла пасть, демонстрируя огромную бездну внутри. Она жаждала мою магию, жизнь и тепло. Всё, что во мне ещё осталось.

Кассиан пытался стать темницей и запереть сущность в себе, но смерть нельзя убить смертью. Нельзя насытить голод пустотой.

А если дать ей то, чего она не умеет переваривать?

Не страх или хворь, а жизнь. Слишком много жизненной энергии.

Я достала Цветок Некроманта, лепестки вспыхнули призрачным светом, цветок задрожал у меня в руках, будто живое сердце.

Кассиан понял первым.

– Нет, – выдохнул он. – Лика, не смей.

– Как мило, – сказала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Теперь мы оба раздаём запреты, которые никто не слушает.

– Это убьёт тебя!

– Возможно. Но жизнь и так не задалась.

– Лика! – закричал некромант.

Я подняла Цветок перед собой и сущность жадно потянулась к свету. Энергия жизни была вкуснее, чем хворь и мор, а собиралась дать то, что она так хотела.

Я направила свою энергию, и магия хлынула в Цветок. Цветок вспыхнул так ярко, что площадь залило светом. Тварь завыла, бросился на свет и начал пить. Я вскрикнула и силы рванулись из меня потоком. Ноги подкосились, я упала на колени, но Цветок не отпустила.

– Ешь, – прошептала я сквозь зубы. – Давай, ты же голодная.

Кассиан рванулся ко мне, но чёрные цепи удержали его.

– Лика!

– Не отвлекай! – крикнула я. – Ты и так без сил!

Тварь жадно пила, как будто боялся, что у неё отнимут эту энергию.

Но чем больше он поглощала, тем сильнее менялась. Чёрная масса начала трескаться изнутри и в трещинах проступал зелёный свет. Не мой уже, её собственный, который