в тетку – и, указав пальцем в темноту за пределами импровизированного ночника, громко произнесла:

– Я – Пандора Добротворская, ученица Альмы Диановны. Лес нас отпустил, так что и вы не мешайте, пожалуйста.

Тьма за одним из деревьев сгустилась, и вперед выступил огромный волк – пожалуй, будь во вселенной Лавкрафта подходящее божество, иллюстраторы бы многое отдали за местные референсы. Впечатлял не размер, а чрезмерность – когти и клыки, огромные, острые, по логике должны были скорее мешать своему владельцу жить, но выглядели неестественно удобными для убийства, а шерсть, длинная и всклокоченная, казалась частью окружавшей темноты – или ею и являлась. Свет в руках подопечной лучше не делал, добавляя инфернальной картинке зловещих теней и превращая и без того недружелюбный оскал в обещание скорой и неминуемой смерти. Конечно, человеческих языков волки Леса не знали, но магическая атмосфера этого мира выступала в роли своеобразного гугл-транслейта, переводя с русского на рык и обратно. К примеру, вместо «Альмы Диановны» чудище четко услышало «Кормилицы, дочери Охотницы» – и поняло верно.

– Кормилица ушла, презрев свою стаю ради чужих детенышей, – и ты смеешь этим гордиться?

– Она теперь руководит целой школой, – развела руками Пандора. – И, если честно, отваги тут нужно больше.

Из тени вышла еще пара особей, а говоривший ранее волк глухо прорычал:

– Я убила десятки таких, как ты! – и, судя по всему, оказался волчицей.

– Знаешь, это точно не самый лучший способ вести переговоры. С софт-скиллами у тебя беда, – покачала головой девочка.

Судя по мордам переглянувшихся монстров, Лесной переводчик на последней фразе немного сбойнул – и Сашка его понимал: со всеми этими «вайбами», «крашами» и «кринге» в языке современной молодежи черт поймет, где заимствование, а где просто не расслышал. Если так уж хочется выпендриться, что мешает, как во времена его молодости, просто полноценно перейти, к примеру, на французский?

Магическое поле прекрасно справлялось с донесением смыслов с одного родного языка на другой, но, кажется, несколько запаздывало с обновлением баз и распознаванием иностранщины в речи. Как бы то ни было, отступать волки не собирались.

– Если не воротишься – умрешь! – прорычала охотница.

Чудищ в видимой части полянки прибавилось, и Александр Витольдович напрягся; Пандору же, однако, складывающаяся расстановка сил словно и вовсе не тревожила.

– А нападете – сильно об этом пожалеете. Предупреждаю: за круг лучше не заступать.

– Нас больше, ты не сможешь всех перебить, – гнула свое волчица.

– Даже и пытаться не буду, – честно ответила Дора. – Просто дайте нам пройти, другого ничего не прошу и не хочу. А вы, Александр Витольдович, не волнуйтесь, пожалуйста: я понимаю, что делаю, и позицию четко обозначила.

Несколько последующих секунд звери медлили, словно обдумывая ее слова, но затем бросились разом, как по команде, и Сашка тоже – им наперерез, насколько позволяли силы, и таки успел обхватить и прижать к себе девочку до того, как первые когтистые лапы пересекли черту. Приготовился принять удары на себя, но их не последовало – только раздался странный, совершенно чуждый этому месту писк, а где-то в районе груди сдавленно пробурчали:

– Над взаимным доверием нам с вами еще работать и работать, но за готовность защитить спасибо.

Пень поспешно разжал руки, выпуская из объятий подопечную, и внимательно огляделся. Волки… исчезли? Вместо них внутри круга пищала и очень нелепо силилась встать дюжина цыплят, которым, по его мнению, взяться в Лесу было решительно неоткуда. Леший с подозрением уставился на Пандору.

– Слушайте, ну я же ровно об этом и предупреждала: за черту лучше не заступать, а кто посмел – теперь сильно жалеет. Хотя, конечно, не учла разницу в способах передвижения, признаю косяк: они ж привыкли на четырех лапах ходить, а тут на двух надо, на крылья-то не обопрешься… о, вроде придумала!

С этими словами она сделала пару шагов вперед, и процарапанный в земле круг послушно поплыл за ней, словно невидимый стеклянный бокал, прихватив с собой и бывших волков. Влекомые неведомой силой цыплята запищали громче и принялись энергичнее пытаться подняться – но все так же безрезультатно: теперь к общему затруднению в понимании принципов бипедализма прибавилась сумятица от недобровольного перемещения в пространстве. Оценив итог, Черный Человек спокойно встал с земли, и, осторожно обходя пищащих птенцов, подошел к Сашке и молча предложил поддержку, мол, закончили, идем дальше? Опершись на него, леший двинулся следом за Пандорой, задумчиво разглядывая совершенно сбитых с толку бывших волков, – и на всякий случай еще раз прощупал сознанием окружающее пространство. За ними наблюдали – и теперь в разы большее количество обитателей Леса. Наблюдали внимательно, шли следом, и парочка волков рангом пониже, еще не охотницы, так, молодняк, в их числе. Приказ Леса был четок и неумолим, но, кажется, местные смекнули: границу круга и вправду лучше не переступать. Честный бой, даже бойня – да, к такому они привыкли, и вряд ли банальная для этих краев кровавая резня как-то бы повлияла на вероятность следующего нападения. А вот превращение в нечто совершенно странное, крошечное и пушистое открыло перед здешними жителями несколько иные перспективы, и с чувством, свойственным всем разумным существам, они плелись следом за диковинкой, дабы узнать, чем же в итоге закончится эта история. Любопытство. Пусть и с примесью страха перед странным и чуждым, но любопытство пересиливало. Любопытно было и Пню.

– А почему цыплята? Наслушавшись ваших рассказов о поиске вдохновения в человеческих играх и фильмах, я, признаться честно, ожидал скорее огненный шар или его аналоги.

– Предлагаете калечить разумных существ направо и налево? То есть я все-таки ошиблась, выбирая из двух женихов, – хмыкнула Пандора, после чего успокаивающе помахала рукой. – Спокойно, я опять шучу. И вообще, по моему скромному мнению, причинение тяжких телесных повреждений родственникам директрисы может не лучшим образом сказаться на аттестате, о котором вы как взрослый должны радеть в первую очередь. Ну а если запах паленой шерсти так уж принципиален – можем поискать соответствующие духи у Demeter.

Вот, пожалуй, и основное отличие его, пока-еще-человека, от нее, чудовища: Сашка привык решать вопросы силой, поскольку оной у него было с лихвой, девочка же, хоть тоже ею обладала и, возможно, даже в большей мере, применяла ее иначе. Да, Пандора угрожала, но не смертью, а вещами гораздо менее знакомыми: долгой жизнью с полным непониманием, что же, черт побери, это только что было. Самоуверенность – отличное обезболивающее, но стоит выбить ее из-под ног или лап – и приходится искать другие ориентиры, а те вполне себе рискуют оказаться новыми.

Так и не дождавшись ответа, Дора добавила: