чего-то очень важного. Того, что очень сильно влияет на ее решения и поведение.

— Меня последнюю неделю мучил один вопрос… — начал я. — Я всегда считал, что ты обучалась при храме и должна была уйти во служение, так же думал и Петер. Нет, он практически уверен в этом. А все рассказы Лили о твоей юности в поместье Фиано мы воспринимали просто как преувеличение, но…

— Но?.. — протянула моя жена.

Я обернулся и посмотрел на Эрен, которая сейчас стояла у туалетного столика с серьгами в руках. Стояла и сверлила меня взглядом своих серых глаз.

— Но то, как к тебе относились отец и братья подтверждают слова Лили, — ответил я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Не было никакого дорогостоящего обучения при храме. Не было никаких гениальных учителей, которые обучили тебя языкам, счету и всему, что ты знаешь… Ты на самом деле жила жизнью служанки, ютясь в маленькой комнатке над конюшнями. Как и рассказывала Лили.

— Это делает меня другим человеком? — хмуро спросила Эрен. — Это делает меня хуже? Или делает мои поступки неправильными? Виктор, ты знаешь, что у меня нет никакого скрытого умысла. Ты правильно сказал за столом. Наша с тобой цель заключается в счастливой жизни на процветающем наделе, в который мы стараемся превратить Херцкальт. Вместе.

Я видел, с какой мольбой Эрен сейчас смотрела на меня. Как ее глаза кричали мне «не задавай этот вопрос!», как она не желала, чтобы я делал следующий шаг.

Я точно знал, что моя жена меня любит и будет со мной при любых обстоятельствах. Потому что взгляд, которым она наградила меня после суда, подделать было невозможно. Как и взгляд, который я ловил на себе во время королевского бала, или взгляд, которым она сейчас смотрела на меня, стоя у зеркала. Мы были вместе чуть больше года, встретившись как незнакомцы, но стали друг для друга не просто любовниками или супругами, а полноценной опорой. Будто бы я знал Эрен долгие годы, будто бы она пришла в этот мир вслед за мной и просто ждала момента нашей встречи.

И разрушать все это я не хотел. Но если я открою рот и задам тот самый, каверзный вопрос, который загонит ее в угол, всему может прийти конец.

И я не смог. Отступил. Струсил. Оставил решение этой тайны для «Виктора из будущего», пусть он разбирается с этой проблемой. Пусть он решает, почему его жена, которая, по всей видимости, на самом деле прожила всю жизнь в поместье Фиано и работала прислугой, имеет по местным меркам несколько высших образований. Пусть «Виктор из будущего» разбирается, почему Петер говорит, что Эрен намолена, словно опытная служительница культа Алдира. Пусть «Виктор из будущего» разбирается, почему его жена задолго до аномально теплой и бесснежной зимы, по одному кровавому затмению была железно уверена, что впереди Халдон ждет голод.

Пусть «Виктор из будущего» разбирается со всем этим. Потому что у меня нет ни сил, ни желания копаться в тайнах Эрен. Не сейчас.

Я отвернулся, посмотрел в окно. А она все стояла и ждала, когда я что-нибудь отвечу.

— Я к тому, что тебе стоит придумать удобоваримый ответ, который устроит как наших союзников, так и наших противников, — медленно проговорил я, почти слово в слово повторяя слова графа Зильбевера, сказанные им за завтраком. — Так как так получилось, что ты обучена столь многому?

Эрен помолчала, внимательно глядя на меня, а после заговорила:

— Я прокрадывалась в кабинет и библиотеку графа Фиано, где в тайне училась по книгам по ночам. Сама.

— А то, что ты так мощно отзываешься на благословение жрецов? — продолжил я имитировать допрос.

— Я была несчастна и все свободное время проводила в молитвах Алдиру. Сколько себя помню, — без запинки ответила Эрен.

Мы оба замолчали. Мы оба понимали, что это была совершеннейшая, невероятная в своей глупости ложь.

— Отличный ответ, — кивнул я. — Так и будем говорить, если кто-нибудь спросит.

Едва слышно Эрен подошла ко мне и я, притянув жену за талию, крепко обнял ее, уткнувшись лицом в живот девушки.

Мы ничего друг другу не говорили, ведь все было и так понятно.

Да, мы были друг для друга любовниками, супругами и опорой. А еще мы были сообщниками, которые помогали один другому хранить свои тайны. Даже если мы и не знали их истинной сути.

Любовь жестока, ради нее приходится закрывать на многие вещи глаза. Но ради Эрен я был готов закрыть глаза на что угодно, ведь кроме нее у меня никого нет, да больше мне никто был и не нужен.

Глава 2

Виктор

Совет аристократов Халдона оказался чем-то похожим на британский парламент. В квадратной комнате буквой «П» были расставлены лавки, где лорды условно рассаживались по сторонам света и предпочитаемым партиям, а в центре находился длинный стол, за которым заседали три герцога — родственники короля Эдуарда и опора правящей династии. В просвете конструкции размещался трон, на котором заседал сам король или его наследник.

Хотя я относился к северному региону, Фридрих пригласил меня в стан восточной партии, которая поддерживала крепкие отношения с житными землями юга. Старая западная аристократия располагалась прямо напротив нас, через пустое пространство центра комнаты, а в «шапке» всей конструкции заседали лорды севера, дальнего юга и те землевладельцы, которые старались придерживаться нейтралитета. В их числе была некоторая масса безземельных дворян, которые, впрочем, занимали серьезные посты в королевской канцелярии и выполняли функции министров и их заместителей — их партию было видно издалека, они находились на самых нижних рядах и держались плотной группой.

Всего в совете я насчитал минимум пять различных партий. Восточная — к которой относился Фридрих Зильбевер, западная — под руководством герцога Лануа, свежий северо-восточный союз земель, возглавляемый двоюродным племянником короля, лордом Биртондала, объединение южных регионов. Ну и само собой, лорды, которые активно поддерживали центральные земли и были лояльны исключительно королевской власти и герцогу Конти.

Я обратил внимание, что одно из мест герцогов пустовало, а мой интерес заметил Фридрих.

— Наш доблестный страж южных рубежей, герцог Боргезе, как обычно отсутствует. Но его можно понять. Море зовет…

— Он моряк? — тихо спросил я.

— Еще какой. И крайне неохотно выходит на сушу, — подтвердил Фридрих. — Я его на балу не видел, говорят, он вовсе не приехал