любое решение и потребовать повторного заседания, если был не согласен с вынесенным вердиктом.

Захочет ли корона терять пять тысяч серебра на ровном месте, если у меня изначально планировали эти деньги изъять? Тут даже Фридрих не мог ничего гарантировать, так что когда герцог Лануа обратился к будущему монарху, мы графом Зильбевером замерли.

— Одобряю, — вяло кивнул кронпринц. — Барон заслужил этот выкуп.

Когда заседание закончилось и мы с Фридрихом направились обратно в поместье Зильбеверов, граф тепло поздравил меня с победой.

— Поздравляю, — улыбнулся Фридрих. — Вы получили достойную цену за Атриталь.

— Благодарю, — кивнул я мужчине.

Но кроме пяти тысяч серебряных монет я получил и еще кое-что важное. Возможность вернуться домой.

Как только королевские казначеи выпишут вексель, а я обналичу выкуп, погрузив серебро в ларцы, мы с Эрен и моими бойцами отправимся в путь.

Домой, в Херцкальт.

Глава 3

Эрен

До этой жизни у меня никогда не было места, которое бы я смогла назвать домом. Даже когда я жила простолюдинкой на краю поселка, та землянка, в которой я коротала дни, не была полностью моей — я просто заняла пустующее полуразрушенное строение и кое-как привела его в порядок, но каждый день, до самой своей смерти, я опасалась, что ко мне придут селяне и силой выставят на улицу.

Не было у меня своего дома и в других жизнях, а во времена служения Алдиру даже не было храма, к которому я была бы приписана постоянно — я лишь разъезжала по континенту в поисках ответов, а после сопровождала Петера в его визитах, помогала в работе.

Нет, в моих жизнях было множество углов, куда я, словно мышь, могла забиться в поисках укрытия. Одни углы были темны и сыры, другие — вполне уютны и безопасны. Я не просто так отпустила Антонио с добрым советом и напутствием освободиться от власти Франчески — жизнь под крышей брата была не самой дурной, как и жизнь в храме.

Но все это нельзя было назвать домом. Комнаты, места для ночлега, выданные мне помещения.

Но сейчас все было иначе. Херцкальт не могли у нас отобрать по мимолетной прихоти — сделать простолюдина аристократом намного проще, чем аристократа простолюдином, да и возможно последнее только после череды невероятных по своему размаху провинностей. Так что Херцкальт и его старый мрачный замок с высоким донжоном были ближе всего к тому, как я представляла себе собственный дом.

Ведь дом, это не просто стены. Дом — это место, где ты обладаешь властью менять, где ты чувствуешь себя на своем месте, где ты хозяин. Для меня было неважно, маленькая хибарка, комнаты в городском доме, западное поместье или северный замок, нависающий над городом — я просто наслаждалась чувством того, что возвращаюсь домой.

— Миледи, вы в порядке? Все хорошо? — с тревогой спросила Лили, подходя ко мне с еще одним плащом в руках.

Мы уже второй день спускались вниз по течению Кловера в сторону Гатсбури. Позади остался большой и шумный Патрино, позади осталась лавка Ларса, поместье Зильбеверов, сам граф и его словоохотливая бабка. Позади остались мои братья и хладный труп моего отца. Всё, что могло стать причинами моих тревог осталось там, в столице.

— Просто задумалась, — ответила я девушке, позволяя Лили накинуть мне на плечи более теплый плащ. От воды тянуло холодом, так что тут моя служанка была права. Стоять на палубе баржи без по-настоящему теплой одежды не стоило.

Впрочем, слишком надолго меня одну не оставили. Через пять минут из небольших пассажирских кают появилась массивная фигура моего супруга, который без затей натянул на себя пальто вместо плаща. Не знаю, так совпало или ему наябедничала Лили, но Виктор сразу же направился в мою сторону с теми же расспросами, что и служанка.

— Не мерзнешь? — спросил мой муж, становясь рядом и глядя на водную гладь.

В этом месте Кловер была особенно широка, противоположный берег терялся где-то вдали, словно и не на реку мы смотрели, а на озеро, или даже на море.

— Это очень теплая зима, — ответила я мужу.

— Тебя что-то тревожит.

— Нет, просто столица оказалась слишком… утомительной. Само нахождение там изматывало, — поделилась я с супругом.

— То есть ты не волнуешься из-за этого Фарнира? — уточнил мой муж.

— А ты? — прямо спросила я, переводя взгляд на Виктора.

Странный ученый не выехал с нами, но грозился нагнать в Гатсбури, в котором мы планировали провести минимум два дня. По плану Петер уже должен был ждать нас там, однако всякое могло случиться, а возвращаться на надел без жреца мы не хотели. Учитывая, какие мрачные времена грядут, присутствие Петера было нам просто необходимо.

— Я опасаюсь, что этот человек может увидеть или узнать лишнего, — прямо сказал Виктор, всматриваясь в едва видимый противоположный берег. — Мы так и не поняли, на кого он работает и кому отчитывается. Сначала я подумал, что он человек Зильбеверов, когда он привел нас в поместье, но позже, уже на балу… Не знаю. Он странный.

— Ты очень много о нем говоришь в последние дни, хотя раньше от тебя не было и слова об этом ученом, — упрекнула я супруга.

— Разве? — удивился Виктор. — Наша первая встреча с ним вышла очень запоминающейся. Я же рассказывал тебе.

— Нет, я впервые услышала об этом вчера, — покачала я головой.

Виктор замер, глядя на меня немигающим пустым взглядом.

— Да нет же, когда я впервые пошел в лавку Ларса, он был там и…

— Виктор, мы уже это обсуждали, — устало перебила я мужа. — Ты мне ничего не говорил. Ни о Фарнире, ни о его странных речах. Ни звука.

Ну вот, опять. Мой муж недовольно поджал губы и умолк, думая, что я выставляю его дураком, я же отчетливо помнила, что никаких разговоров касательно персоны господина Фарнира у нас не было. Но почему-то Виктор это упорно отрицал, хотя было очевидно, что я не могла не запомнить столь важные детали.

— Может быть, я что-то упустил… — протянул мой муж, потирая пальцами висок.

— Опять голова? — с тревогой спросила я.

— Это все эта непонятная погода… — отмахнулся муж. — Я в норме.

— Надо попросить Петера благословить тебя. Дважды.

— Настолько не доверяешь духовнику