можно быстрее, — на сорогском шепнул мне муж. — Не хочу надолго оставлять тебя с этим странным мужчиной.

— Он помог в трудный минута. Я не думать, что он станет вредить сейчас. И Зильбеверы слушать его, — ответила я, с трудом подбирая слова, ведь обычно мы с Виктором практиковались на более простые темы. — Иди к граф, я тебя ждать здесь.

Виктор медленно кивнул, передал мою руку господину Фарниру вместе со словами благодарности за его помощь, после чего широким шагом направился в указанном направлении.

Когда широкая спина Виктора затерялась среди гостей, господин Фарнир, который сейчас стал моим сопровождающим, тихо спросил:

— Какой интересный язык. Какой-то местный редкий диалект? — спросил мужчина.

— Это сорогский, — ответила я. — Муж обучился ему у заморского купца и обучил меня.

Если уж эта ложь сработала со мной, то сработает и с этим странным мужчиной. Учитывая, как чисто господин Фарнир говорил на донском, он был из-за ближнего моря, а Сорог находился намного дальше, так что поверить в купца он должен так же, как и я. С толикой сомнений, но ему придется принять эту версию.

— Сорогский… — протянул Фарнир, внимательно глядя в ту сторону, где скрылся Виктор. — Отличный способ вести беседу, когда вокруг много посторонних глаз и ушей. Ваш супруг крайне образован и проницателен для бывшего наемника.

— Его отметил сам Алдир, — честно сообщила я.

Ведь мой муж переродился в теле Виктора Гросса, жестокого головореза и беспробудного пьяницы, а случиться такое могло только с помощью Отца. Так что в этой моей фразе не было и капли лжи.

Мы оба стали неспешно прохаживаться недалеко от того места, где Виктор нас покинул, ведь стоять на месте было невыносимо холодно.

— Кстати, я не поблагодарила вас за помощь, — я чуть кивнула господину Фарниру. — Вы и в самом деле прекрасно обработали рану моего супруга, порез затянулся сам за несколько дней даже без помощи жреца, хотя другие раны пришлось благословлять.

— Я говорил вашему отважному супругу, что всегда готов прийти на помощь столь выдающимся людям, как семья Гроссов, — улыбнулся Фарнир.

— Это на самом деле нас немало тревожит. Ваша помощь, — прямо сообщила я.

Бежать сейчас Фарниру было некуда, бросить меня одну он не мог, так что этому иностранному «ученому» придется ответить на мои вопросы. Либо же отмолчаться, что тоже будет своего рода ответом.

— Я уже говорил с вашим мужем о своих намерениях отправиться на север с изысканиями, — важно кивнул мужчина. — А все остальное можете записать на личные симпатии. Вы и в самом деле уникальны. И ваш муж, и вы, миледи.

Господин Фарнир повернул голову и окинул меня долгим, внимательным взглядом своих серых глаз, которые были так похожи на мои собственные. Под этим взглядом становилось неуютно, будто бы он проникал в самое нутро, мог разглядеть любые тайны и секреты.

— Миледи Гросс, как вам результаты суда? — продолжил мужчина после небольшой паузы. — Не жалеете, что ваш муж лишил жизни вашего батюшку и искалечил старшего кровного брата?

— Я никогда не любила семейство Фиано, как они не любили меня, — честно ответила я мужчине, ощущая, что при мысли об отце в груди как будто что-то сжимается от негодования. — На этот раз они получили сполна.

— На этот раз? А разве были другие? — удивился мужчина.

В этот момент из моей груди будто бы вышибли воздух, а я поняла, насколько сильно оговорилась. Мы с Виктором настолько привыкли давать друг другу полунамеки, что я слишком сильно ослабила бдительность.

— Я имела в виду, что в прошлый раз, когда Виктор забирал мою служанку, Лили, все ограничилось лишь словами и грозными взглядами, но уже тогда мой отец и брат вели себя непочтительно, — быстрее, чем следовало, стала объяснять я. — Я это имела в виду. Прошлую стычку, в том году.

— Ах, вы об этом… — протянул мужчина, с улыбкой глядя куда-то в зал. — Ах! Посмотрите! Ваш супруг спешит к нам! Да не один, а в компании графа Зильбевера! Они определенно спешат за вами, миледи…

Фарнир некоторое время пообщался с мужчинами, а после откланялся, мы же проводили время в компании графа и аристократов из партии востока. Виктор лично познакомился с лордами Дуримора, Такетрона, Балнели и Висфилда, я неплохо побеседовала с их женами. Удивительно, но только Урсула Зильбевер проигнорировала новогодний бал — и я ее понимала.

Несколько раз, между танцами, к восточным лордам подходили аристократы из других партий, и это было больше похоже на полноценное столкновение. Колкие и едкие фразы, каверзные вопросы и высказывания с не самым доброжелательным подтекстом. Как и ожидалось, женщины трижды спрашивали у меня о наследнике Херцкальта и не слишком ли я худосочна для деторождения, даже советовали есть побольше свиного сала и орехов. Вроде это были и полезные советы, но были они даны столь снисходительным и ядовитым тоном, что единственное, чего мне хотелось в такие моменты — выйти из зала прочь и больше никогда не возвращаться не просто во дворец, а вообще в Патрино.

Но выдержка, которую я воспитала в себе за девять жизней, позволила мне с достоинством перенести все нападки. И на мою фигуру, и на мой малый вес, и на бледность кожи, и на отсутствие детей и даже на то, что мое платье слишком дорогое и изящное для баронессы небольшого северного надела. Умом я понимала, почему эти дамы так поступают. Все они уже родили по нескольку детей, я же одна еще не прошла через это, а значит, меня можно было считать скорее девочкой, как и называла меня госпожа Лотта, чем полноправной женщиной. Добавляла масла в огонь и фигура Виктора, который скалой возвышался над залом и притягивал к себе взгляды как женщин, так и мужчин. И если первые представляли себя в объятиях моего супруга, беззастенчиво разглядывая его длинные ноги, затянутые в темные чулки, и крепкие плечи, то мужчины прикидывали, смогли бы они справиться с таким воином. Говорить же о том, что барон Гросс неповоротлив или неумел, никто не смел — многие из присутствующих на балу были и в зале суда, и воочию видели, как мой муж расправился и с графом Фиано, и с его старшим сыном.

Бал проходил без происшествий. После одиннадцати часов в зал вошел лично король