еще и прекрасный речной жемчуг для вышивки… — вероломно продолжила старуха. — Что скажешь, девочка моя?

Я посмотрела на матриарха Зильбеверов и наткнулась на взгляд, который буквально кричал мне воспользоваться расположением старой женщины.

— Кроме того, — продолжила госпожа Лотта, пока я не успела и раскрыть рта, — так или иначе все на балу будут знать, что вы состоите с моим внуком во взаимовыгодных отношениях. Кто-то даже может решить, что Гроссы ныне союзники Зильбеверов…

— А мы союзники? — спросила я.

— А это пусть решают мужчины, какое нам, женщинам, дело до политики? — деланно удивилась госпожа Лотта. — Наше дело этих мужчин рожать, растить, воспитывать… А как они поступают далее совершенно нас не касается. Главное, что мы отлично ладим, да, девочка моя?

После этих слов старуха демонстративно взялась за кубок теплого вина с пряностями, которое приготовили специально для нее, и сделала небольшой глоток, пряча улыбку. Я тоже невольно заулыбалась. Недаром салон вдовы Нардини и другие подобные заведения только росли и процветали от года к году. Может, что происходит во внешнем мире, решают и мужчины — таково их призвание и задача, однако в доме и семье хозяйкой была женщина. И если мы, как две хозяйки — а госпожа Лотта все еще была старшей женщиной рода Зильбевер — меж собой ладили, то единственное, что требуется от наших мужчин, так это не поубивать друг друга. Все остальное мы можем обсудить и уладить сами.

— И вправду, лучше оставить политику мужчинам, — согласилась я, улыбаясь старой женщине.

— Ох, когда я впервые побывала на заседании совета аристократов, у меня холодок по спине пошел, — покачала головой госпожа Лотта. — Кричат, перебивают друг друга. Иногда даже дерутся! Я лично видела, как старший брат судьи Лануа, герцог Лануа, полез с кулаками на своего кузена, герцога Конти. Вцепился, словно дурной пёс! И давай его из стороны в сторону!..

Старая женщина подняла свои сухие кулаки и наглядно изобразила, как именно герцог Лануа боролся со своим дальним родственником.

— Единственное, что нас всех спасает, девочка моя, так это то, что мужчинам не чуждо благородство и умение прощать. Великодушие, дарованное им Алдиром, и в самом деле временами бывает безгранично, — продолжила старуха Лотта.

— Вы говорите так, будто бы мой супруг оказался чересчур злопамятным, когда убил моего отца и покалечил Марко.

— Все становится намного сложнее, когда меж двумя мужчинами появляется женщина, — задумчиво заявила матриарх Зильбеверов. — Поэтому женщинам стоит держаться подальше от мест, где бывают мужчины. Страшно представить, что бы творилось на собрании аристократии, если бы туда допускали жен. Они бы давно друг друга перебили, а все мы остались вдовами и сиротами. Как и мужчинам не стоит заявляться в салоны, где отдыхают женщины.

На пару минут госпожа Лотта прервалась, для того, чтобы отмести очередную партию тканей, которую вынесли для нас купцы. Там и в самом деле не было ничего примечательного и, судя по всему, визит торговцев в поместье подходил к концу. Придется выбирать из того, что нам продемонстрировали ранее.

— Завела я этот разговор с тобой, баронесса Гросс, — внезапно серьезным поучительным тоном продолжила старуха Зильбевер, когда мы снова остались вдвоем. — Потому что этот новомодный королевский бал как раз и есть место, где собираются мужчины и женщины. Но одно дело танцы или званый ужин у кого-то в гостях, где все друзья и союзники. Или вот взять в пример селян или горожан, когда молодежь собирается в домах на танцы и забавы, а старшие в это время трапезничают в другом месте. Это все иное. Королевский бал же, это то самое собрание аристократии, только на него допускают женщин. Более того, женщины там не просто наблюдатели, а в центре внимания. Кавалеры, ухажеры, танцы. Свет сотен свечей, играют музыканты, вино льется рекою… Я была на таком балу лет пять назад, когда ноги еще лучше держали, а графине Зильбевер нужно было выйти в свет, дабы во всеуслышание заявить о том, что на подходе новое поколение нашего рода. И скажу я тебе, девочка моя, что бал хуже поля боя! Супруга моего Рики, прелестная Урсула, столько мерзостей наслушалась! И попробовали бы эти мерзавки сказать такое в салоне или за ужином! Но нет, на балу у них будто шоры на глазах, так и прут, что лошади белены объевшиеся, не разбирая дороги… А все потому, что никакой ответственности. Ведь рядом мужчины и, чуть какой конфликт, так сразу хватаются за мечи! Ведь жены и любовницы смотрят! Сущий кошмар…

Старуха Зильбевер затихла, я же обдумывала ее слова. В прошлых жизнях мне не довелось побывать на столь серьезных мероприятиях, как королевский бал, и знания, которыми со мной сейчас поделилась старая женщина, были как нельзя кстати. Я подозревала, что будет непросто — ведь Виктор видный мужчина, а для столичной знати в порядке вещей заводить интрижки на стороне — вот только госпожа Зильбевер сейчас открыла мне глаза, насколько все плохо. Значит, мне стоит ждать нападок от конкуренток, каверз или даже попыток испортить мне вечер, чтобы унизить перед мужем. Ведь о крепости наших отношений в курсе только жители надела, да те самые Зильбеверы, у которых мы сейчас гостили.

— Благодарю за предупреждение, госпожа Лотта, — склонила я перед старухой голову. — Я это обязательно учту.

— Учти, — кисло ответила старуха. — И придумай ответ, почему ты за год еще не понесла от такого крепкого мужчины, как твой Вито.

— Я же не кошка, чтобы плодиться едва сезон начался, — удивилась я. — Как Алдир пошлет, так и случится…

— Хороший ответ, — с улыбкой кивнула старуха. — Ты не пропадешь.

Внешне я держалась хорошо, но слова матриарха все же всколыхнули во мне старые страхи. Пусть время серьезно беспокоиться еще не пришло, да и дел и тревог у нас с Виктором было немало, но с каждой новой луною я все более и более задумывалась о том, что не справлюсь с задачей жены. Виктор в этом плане был удивительно холоден и почти безразличен, хотя для знатного мужчины в его годах нормально иметь хотя бы нескольких отпрысков, если жена здорова.

И вот последнее меня волновало больше всего. Тонкие руки, бледная кожа, угловатые формы… За последний год благодаря заботе Виктора я прибавила веса, но все еще была недостаточно крепкой для того, чтобы понести. И причина