с Марко Фиано. Я лишал его не только чести — он потерял ее остатки в тот момент, когда его мерзкая рука, коснулась щеки Эрен. Сейчас я лишал его не только руки, которой он ударил мою жену, я лишал его статуса наследника рода Фиано. Ведь у него еще был младший брат, Антонио. Который в целости и сохранности сидел в столичном поместье Зильбеверов, и которого я калечить точно не собирался.

Отрубленная рука старшего сына графа Фиано рухнула на дерево помоста.

По залу суда прокатился сдвоенный, полный боли и отчаянья крик — одновременно взвыли и Марко, и его мать, Франческа. Зал же замер, пытаясь осознать что произошло.

— Приговор свершился! Бой окончен! — во всю глотку закричал судья Лануа.

Я посмотрел на скрючившуюся фигуру Марко Фиано, который пытался зажать левой ладонью кровоточащий обрубок. А после перевел взгляд на Эрен.

Я боялся, что она не поймет мою жестокость, не поймет мой замысел, но глаза моей жены сияли от гордости. Я выполнил наш уговор. В тот вечер она потребовала от меня трофей — и я его добыл. Как и обещал.

Глава 22

Эрен

Никто не скорбел о графе Фиано, никто не приносил соболезнования Франческе или искалеченному Марко, и даже если и делал это, то не публично, а в личной, едва слышимой беседе.

Все сейчас чествовали барона Гросса, который смог в суде отстоять не только свою правоту — оба приговора великого судьи Лануа были в пользу Гроссов и против Фиано — но сумел защитить честь как свою, так и честь государства. Поэтому когда судья Лануа остановил бой и объявил победителя, зал взорвался восторженными криками, а со всех сторон к помосту потянулись люди, чтобы лично поздравить молодого барона Гросса с победой.

И вроде бы не были мы в этот момент глубокими провинциалами, и Виктор, которого многие, я уверена, за глаза презрительно называли грязным наемником и головорезом, сейчас казался достойным земельным лордом.

Конечно же, в этом была заслуга не столько моего мужа, хоть он и проявил удивительную выдержку и провел оба боя безупречно, сколько заслуга лордов Кастфолдора. Граф Зильбевер демонстративно продолжал сидеть рядом со мной и своей бабушкой, не двигаясь с места, и лишь скупо улыбался мимо проходящим дворянам, госпожа Лотта вовсе недовольно окидывала мутным взглядом толпу, о чем-то старчески ворча себе под нос.

Так закончился суд, так закончился конфликт с моей прежней семьей.

— Думаю, мне стоит поблагодарить вдову Нардини за этот прекрасный день, — с достоинством сказала я графу, сидящему рядом.

Мои слова услышала и старуха Лотта, на что женщина только сипло рассмеялась.

— О да! Эта плутовка сослужила нам добрую службу! Но кто бы мог подумать, что все так обернется?

Я согласно кивнула матриарху Зильбеверов, после чего бросила внимательный взгляд на ее внука. Наши глаза встретились, и мужчина лишь чуть-чуть улыбнулся, самыми уголками губ, а после на мгновение прикрыл глаза. В этих легких жестах однозначно читалось простое и понятное: «не стоит благодарностей».

Да, человек, который бы мог подумать, что все обернется подобным образом, сидел рядом со мной. Я прожила слишком долго и видела слишком много дрязг и интриг, причем как между простолюдинами, так и между аристократами и даже храмовниками. И с высоты прожитых лет я четко понимала, какой огромный вклад в эту победу Виктора внес именно Фридрих Зильбевер.

Именно этот выходец из восточной аристократии, зажиточный лорд богатого и невероятно важного для половины государства надела разглядел возможность и применил свое влияние там, где это было нужно. Именно граф Зильбевер отправил свою бабушку в салон госпожи Нардини на переговоры, именно в его поместье мы укрылись. Именно Фридрих Зильбевер сидел в первом ряду вместе со мной и Виктором, оказывая незримое давление на великого судью Лануа и вынуждая того быть беспристрастным в своих решениях. И именно его незримая рука сжимала рукоять меча рядом с ладонью моего мужа, когда Виктор пронзил грудь графа Фиано.

То, что начиналось, как возможность немного насолить племяннику короля Эдуарда, дабы ослабить его партию на севере, переросло в глобальное противостояние между старым западом и новым востоком, а на острие меча, который поднял граф Зильбевер, оказались я и мой муж.

Ну что же. Кто-нибудь мог заметить, что граф Зильбевер ничем не рисковал, но я понимала, что это не так. Не знаю, что повлияло, но его галантное предложение прислать саженцев на север — это лишь продолжение того самого расположения, которое семейство лордов Кастфолдора показывало Гроссам последнюю неделю. Небольшой жест от лорда богатого и обширного надела, в который закладывалось намного больше, чем просто желание поделиться растениями, что произрастали на его землях. Ведь Фридрих Зильбевер знал, что яблоневый сад особенно важен для меня, понимал, что Виктору в одиночку было бы непросто сдержать свое обещание.

И как до этого он сидел в зале суда и своим присутствием поддерживал моего мужа, так и в делах семейных также протянул ему руку помощи. Не ожидая лояльности или покорности взамен, не ожидая восхвалений и клятв, Фридрих дал это обещание легко, но с достоинством, показывая, что умеет употреблять свою силу лорда во благо бескорыстно и достойно, как того и требовалось от настоящего аристократа.

И ведь яблони это не просто цветущий сад, который я смогу наблюдать с высоты донжона, это не просто обещание Виктора и символ нашей тихой и счастливой жизни, которая будет протекать под сенью их ветвей. Яблони это свежие фрукты поздним летом и осенью, яблони это собственный сидр для дружины и жителей Херцкальта, яблони это серьезное подспорье в любом хозяйстве.

Отвага и решительность Виктора принесли графу Зильбеверу множество нематериальных прибылей и укрепили его позиции в противостоянии с королевской семьей и западной аристократией. Фридрих понимал, что мы, Гроссы, никогда не примем кошель с серебром за свои дела, пусть в ходе суда мы отказались от целого состояния, так что он решил отплатить нам иначе — яблонями. И вот такой дар от южного лорда мы готовы были принять — это достойный подарок Виктору как победителю, подарок, сделанный с умом, не унижающий достоинства моего мужа и не превращающий меня в бесправную девицу, страдания которой можно оплатить звонкой монетой.

Однако же своего мы с Виктором упускать были не намерены, и когда Фридрих вечером за ужином спросил, как Гроссы планируют поступить с пленником, которого граф Зильбевер держал под замком все эти дни, мой муж ответил