Сначала я думала укрыться в каком-нибудь углу или нише и тихо подождать начала основного праздника, которое было намечено на девять часов — к этому времени во дворце соберется основная масса знати, вынесут вино и закуски, и начнутся первые танцы — но едва мы остановились, то сразу же почувствовали, насколько во дворце холодно. Не зря Лотта Зильбевер посоветовала мне платок, ведь старуха, которая не могла слишком долго держаться на ногах, пять лет назад в полной мере ощутила все прелести сквозняков, которые гуляли вдоль стен.

Так что, дабы не замерзнуть и не заболеть — а впереди у нас было и заседание совета аристократии, и потом долгая дорога домой, на север — мы с Виктором, словно две хищные птицы, выкручивали широкие петли по всему бальному залу. Я держалась за локоть супруга, он же, будто тягловый вол, тащил меня за собой, не давая сбиться с шага и дыхания.

— Нет, просто иначе представляла себе все это, — ответила я мужу, в который раз окидывая бальный зал взглядом.

Это был один из главных залов королевского дворца, смутно похожий на таковой в замке Херцкальта. Только в разы больше, с потолками намного выше и окнами-витражами, закрытыми слюдой и дорогим, но таким же мутным стеклом. Зал без проблем мог уместить несколько сотен человек, а каменный пол выдержать сотни часов танцев, но я четко понимала, что изначально это помещение не предназначалось для подобных празднований. Скорее уж, для огромных пиров, которые закатывали в прошлом, во времена прадедов той же госпожи Лотты — когда короля могли еще выбирать, а варлорды отдельных регионов Халдона сами были почти что королями. В этом зале собирались дружины со всей страны, проводились сходы и выборы, лилось рекой пиво, вино, а иногда — и кровь. О правдивости моих догадок говорили и большие камины вдоль одной из стен, которые подозрительно подходили по размеру для запекания целого поросенка или ягненка, нежели для отопления столь огромного помещения, своды которого терялись где-то во тьме над головой.

— Ну, я тоже никогда не был на балах, — с усмешкой ответил муж.

— И в прошлая жизнь? — я перешла на сорогский, как мы с Виктором и договаривались.

— И в прошлой жизни, — ответил мой муж, незаметно поправляя мои ошибки. Формы слов в сорогском мне еще давались тяжело, но Виктор говорил, что это нормально.

— Может, ты плохо помнить?

— Нет, такого точно не было, поверь мне.

Виктор как-то невесело улыбнулся, будто бы его внезапно поразило смертельной тоской, но очень быстро мой супруг справился с этим наваждением, сделал глубокий вдох, а его взгляд снова стал твердым и ясным.

— Барон Гросс! Баронесса Гросс! — окликнули нас со спины.

Голос этот мне был знаком, а локоть Виктора вовсе дрогнул, будто бы мой муж был совершенно не рад человеку, который нас окликнул.

— Господин Фарнир, — с улыбкой начал мой супруг, еще даже не успев толком обернуться.

Это и вправду был этот странный простолюдин. Одетый в довольно богатые, но одновременно удобные одежды, он производил впечатление то ли чиновника высокого ранга, то ли столичного аристократа, который не владеет собственными землями, а живет за счет немалого армейского жалования.

— Рад, что наконец-то смог вас найти в этой толпе, — сообщил мужчина. — Специально пришел пораньше, чтобы переговорить с вами обоими.

— Пораньше? — Виктор вопросительно поднял бровь.

— Именно, — кивнул господин Фарнир. — Как вы помните, я ученый муж, а спонсирует меня сама корона, так что я почетный иностранный гость на этом празднике, мое приглашение было на девять, но когда я узнал, что двоих таких прекрасных людей заставили прийти к шести… Совершенное, абсолютное неуважение к собственной знати! Учитывая, что вы теперь состоите в сношениях с семейством Зильбеверов, компании для вас тут нет…

— Господин Фарнир, позвольте вопрос, — внезапно перешел в наступление мой муж. — Откуда вы узнали, что Зильбеверы примут нас? Той ночью? Вы так быстро ушли, что я не успел задать вам и вопроса, а потом как-то совершенно вылетело из головы вас поискать для беседы…

Господин Фарнир слушал Виктора настолько внимательно, что даже не моргал — смотрел в глаза моего мужа неотрывно и с огромным любопытством — а говорить начал едва ли не до того, как Виктор закончил свою фразу:

— Так это я и договорился, — заявил мужчина. — Я же говорил, что знаком с госпожой Лоттой.

— По вашему рассказу о танцах вам должно быть лет семьдесят, не меньше, — заметила я.

Мужчина замер, перевел взгляд на меня, после чего тут же расплылся в огромной фальшивой улыбке:

— А, так вы про это! Я был совсем юнцом. Практически мальчишкой, приезжал в Халдон с отцом и попал на прием в один из домов, где и увидел госпожу Лотту. Так давно было, что она меня уже и не вспомнит, я думаю, а вот мне этот день запомнился отлично!

— Так сколько же вам лет? — не унималась я.

— Сорок с небольшим, — тут же выпалил господин Фарнир, даже на секунду не задумавшись.

— С небольшим?

— Да, с небольшим.

— Вы отлично выглядите, — тут же сообщил мой муж. — Ни единого седого волоса… такие темные брюнеты обычно седеют рано. У себя первый белый волос я нашел в шестнадцать.

— В моем роду все моложавые, — ответил моему супругу мужчина. — Но посмотрите на свою прекрасную супругу. Баронессе пошел третий десяток, но ее прекрасные кудри так же черны, как и ее изящное платье…

От таких прямых комплиментов в мою сторону Виктор на мгновение смутился, я же, как приличная дама, отвела в сторону взгляд, показывая смущение и неприятие подобного внимания к своей персоне.

— Кстати, барон Гросс, я видел графа Зильбевера когда заходил сюда, он попросил меня передать вам, что он хочет переговорить перед началом танцев, — сказал Фарнир. — Вы можете доверить миледи Гросс мне, не беспокойтесь. Думаю, я уже заслужил ваше доверие… Кстати, как ваша нога? Ох! Не к времени вопрос…

— Нога хорошо, спасибо, вы прекрасно обработали порез, — кивнул Виктор. — Где меня ждет граф?

— У восточной стены, — Фарнир обернулся и указал рукой в противоположную сторону зала.

— Я постараюсь вернуться как