вашего мира! Вы обязательно должны как-нибудь рассказать мне о нем! А пока — господин Артикин перед отбытием велел передать вам это.

Она протянула мне небольшую, но удивительно тяжелую шкатулку из черного бархата. Я открыла ее, и дыхание застряло в горле. На мягкой подкладке лежал браслет невероятной красоты. Тончайшее серебряное плетение, напоминающее ажурное крыло дракона, и в центре — единственный камень теплого, медово-коричневого оттенка, в точности повторявший цвет моих глаз. Он словно светился изнутри тихим, сдержанным светом.

Он был прекрасен. Пальцы сами, словно помимо моей воли, потянулись к нему, едва коснувшись холодного металла. Но я не надела его. Вместо этого я опустила крышку шкатулки с тихим щелчком. Этот дар был слишком личным, слишком значительным, чтобы надеть его сгоряча, пока в душе бушевала буря противоречивых чувств. Но сердце все равно сделало в груди непроизвольный, тревожный скачок. Он думал обо мне.

— А где сам… — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

Лицо Анны мгновенно омрачилось, улыбка растаяла без следа. — Улетел. Ночью. Проклятые Тёмные маги снова напали на приграничную деревушку. Похитили нескольких женщин. Он улетел с самым быстрым отрядом, чтобы попытаться отбить пленных.

Он улетел — делать то, что должен был делать правитель. Защищать. А я осталась сидеть без дела.

— Спасибо, Анна, — я заставила свои губы растянуться в подобии улыбки, чувствуя, как она получается натянутой и неживой. Та кивнула и бесшумно удалилась.

Я машинально принялась за еду. Каша и вправду была божественна — нежная, в меру сладкая, с хрустом орехов и кислинкой ягод. Но вкус почти не доходил до сознания, утонув в водовороте мыслей. На резном подоконнике, привлеченный запахом трапезы, бесшумно возник тот самый пепельно-серый кот. Он уселся в луче солнца, обвил хвостом лапы и уставился на меня своими раскосыми изумрудными глазами-щелками, полными немого вопроса.

— Ну, привет, полосатый конвоир, — пробормотала я, отламывая кусочек еще теплой булочки и протягивая ему. — Хочешь? На, полакомься.

Кот благосклонно принял дар, громко и глубоко заурчал, словно миниатюрный моторчик, и спрыгнул на пол, чтобы потереться о мою ногу, выгибая спину. — Он дарит украшения и улетает спасать своих людей. А я не могу просто сидеть и ждать. Я не для этого шесть лет своей жизни потратила на институт и интернатуру. Я врач. Здесь должен же быть лазарет, госпиталь? Где я могла бы принести хоть какую-то пользу? — сказала я, погружая пальцы в его невероятно мягкую шерсть.

Кот отстранился, посмотрел на меня очень внимательно, будто действительно понял каждое слово, затем развернулся и сделал несколько четких шагов к двери. Там он остановился и обернулся, вопросительно глядя на меня через плечо.

— Ты… что, хочешь, чтобы я пошла за тобой? — в моем голосе прозвучало недоверие, но странное чутье подсказывало, что это не было шуткой. — Подожди немного! — бросила я ему и ринулась вглубь покоев.

Мысли путались, но руки действовали на автомате, совершая давно заученные утренние ритуалы. Я плеснула в лицо холодной воды из медного таза, смывая остатки тяжелого сна. Вода освежила, прояснила сознание. Быстро расчесала волосы и заплела их в простую, тугую косу, чтобы не мешались. Затем накинула самое простое и практичное из имеющихся платьев — темно-серое, без лишних складок и украшений, с длинными рукавами, которые можно было закатать.

Взгляд на последнюю секунду задержался на бархатной шкатулке на столике. Я провела пальцами по гладкой крышке, но открывать ее не стала. Не сейчас. Сейчас нужно было идти.

— Ладно, я готова, — объявила я, возвращаясь к двери, где кот с поистине королевским терпением ожидал меня, умывая лапу. — Веди.

Мой пушистый охранник уверенно вел меня по коридорам, но вскоре свернул в узкий, слабо освещенный проход, спустился по крутой винтовой лестнице и замер перед неприметной, простой дверью. Из-за нее доносились приглушенные голоса, слышался звон стекла и витал стойкий запах целебных трав и чего-то резкого, химического — настоящий запах антисептики и тяжелой работы. Это был стопроцентно не аромат роскоши и власти. Это был запах реальности.

11 глава

Я пришла в себя от движения. Моя голова лежала на чьём-то плече, а в нос бил знакомый запах дыма и корицы. Я приоткрыла тяжелые веки, увидела размытые черты лица с веснушками и рыжие пряди волос.

—...Ну и денёк, — бормотал Тайрен себе под нос, аккуратно неся меня на руках по тускло освещенному коридору. — Геройство геройством, но до кровати бы всегда добираться своими силами...

Его голос звучал глухо, как сквозь воду. Я решила, что это сон, и снова отключилась.

* * *

Сознание возвращалось медленно. Я лежала в своей мягкой постели.

Я застонала, пытаясь приподнять веки, казавшиеся свинцовыми. В комнате царил полумрак, освещаемый единственным шаром «холодного огня». Его призрачный свет выхватывал из тьмы знакомые очертания.

И… фигуру в кресле.

Я замерла, дыхание застряло в горле. В большом кресле у камина, склонив голову на его высокую спинку, спал Артикин. Он скинул парадный плащ и остался в простой тёмной рубашке, расстегнутой у горла. Его мощные руки были скрещены на груди, а лицо, лишённое привычной суровой маски, казалось уставшим и почти беззащитным. Длинные чёрные ресницы отбрасывали тени на скулы, а тонкий серебристый шрам на лбу казался всего лишь чертой, проведённой карандашом.

Смотря на него, я чувствовала знакомое клубление эмоций: обиду за украденную жизнь, злость из-за отсутствия выбора. Нас связала какая-то мистическая сила, приговор, против которого я была бессильна. По крайней мере, сейчас. Моё запястье спокойно пульсировало в такт его сердцу — Метки вели себя смирно, будто удовлетворенные близостью.

"Он здесь", — пронеслось в голове, и сердце ёкнуло странно и непонятно.

Я пошевелилась, и скрип кровати оказался достаточным звуком. Артикин проснулся мгновенно, без промежуточных стадий. Его глаза распахнулись, и в их грозовой глубине на секунду мелькнула дикость, прежде чем взгляд сфокусировался на мне. Зрачки сузились в вертикальные щёлочки.

— Лилия? — его голос был низким, хриплым от сна.

Он выпрямился, и вся его могущественная стать сразу наполнила комнату, оттеснив иллюзию обыкновенности.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий. — Лира сказала, что твой канал был на грани. Я… предпочёл лично удостовериться, что с тобой всё в порядке.

Он произнёс это не как приказ, а скорее как констатацию факта, даже с лёгкой, едва уловимой ноткой оправдания в голосе.

— Всё в порядке. Тот дракон… он жив?

На его обычно непроницаемом лице появилось нечто, похожее на уважение, даже на гордость.

— Да. Благодаря тебе. Ты