она всегда любила такие цветы. Собирала их, сушила. Говорила, что в них больше жизни, чем в целой горе золота.

В его голосе звучала боль, что мне захотелось обнять его. Мы были похожи в этот момент — два чужака, нашедших недолгое утешение в хрупкой красоте против сурового мира.

* * *

(Артикин)

Я стоял на балконе, наблюдая за ними. Мои пальцы сжали каменную ограду так, что трещины поползли по древнему камню.

Он уводит её из-под защиты. На открытое пространство! Идиот! Неужели не понимает, что за каждым камнем может скрываться опасность?

Но потом я увидел, как он протягивает ей цветок. Как её пальцы принимают его. Как она улыбается. Такой улыбки я у неё ещё не видел. Никогда.

Ревность — жгучая, ядовитая, животная — поднялась во мне, затопив и без того едкий страх. Я едва сдерживал дракона, рвущегося наружу. Ещё мгновение — и я бы ринулся вниз, чтобы растерзать этого наглеца.

Он... смеется. А она... улыбается в ответ. Этому рыжему щенку, что виляет хвостом и приносит ей сорняки с камней. А ко мне она поворачивается — и весь свет гаснет в её глазах. Я могу сокрушить армии. Могу обратить в пепел целые города. Но не могу заставить её... просто посмотреть на меня. Не отворачиваться. Что ему дано, что отнято у меня? Я — её судьба. Её защита.

С силой развернувшись, я прошёл в кабинет. Бумаги, карты, донесения — всё это ждало моего внимания. Но видел лишь её улыбку.

Я попытался заняться делами. Подписал несколько приказов об усилении охраны восточных рубежей. Просмотрел донесения лазутчиков. Но всё было тщетно. Образ её смеющегося лица с цветком в руках стоял перед глазами.

Не выдержав, я позвал стражника. — Передай госпоже Лилии, что сегодняшнее занятие отменяется, — сказал, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Скажешь, что неотложные дела.

Стражник поклонился и вышел. Я остался один в тишине кабинета, вновь пытаясь сосредоточиться на бумагах. Но через несколько минут отшвырнул перо — оно сломалось пополам о каменный пол.

В этот момент вошёл Каэл. Он сразу понял, что что-то не так — мы знали друг друга слишком долго.

— Артикин? — осторожно спросил он, закрывая за собой дверь. — Что-то случилось?

14 Глава

Тяжелые раздумья не отпускали меня всю ночь. Слова Артикина, его боль, его решение обеспечить мне безопасность ценой собственного спокойствия — всё это крутилось в голове, не давая уснуть. Я ворочалась, глядя в темноту потолка, и к утру пришла к одному-единственному, ещё хрупкому выводу: я не могла сделать вид, что ничего не слышала. Но и вываливать это на него тоже не хотелось. Это было бы низко. Значит, оставался один путь — изменить своё отношение.

Утром я спустилась на завтрак с этим новым ощущением. Анна, как всегда, суетилась вокруг чайника, но сразу заметила моё настроение.

— Госпожа, что-то случилось? — она осторожно поставила передо мной чашку. — Вы выглядите... не как обычно. Плохо спали?

— Нет, Анна, — я улыбнулась ей, и улыбка на сей раз была почти естественной. — Всё в порядке. Просто я, кажется, кое-что начала понимать.

— О нашем мире? — спросила она с любопытством.

— О людях. Вернее, о драконах, — поправилась я. — Они... сложнее, чем кажутся на первый взгляд.

Анна всплеснула руками, и её лицо озарилось лучезарной улыбкой. — О, это да! Под грубой чешуей и властными манерами часто бьётся самое верное сердце. Нужно только дать ему время себя показать. И увидеть его.

Её слова стали тем последним штрихом, что утвердил моё решение. Перестать прятаться за стеной страха и обиды. Найти в себе силы если не принять, то хотя бы понять свою судьбу.

Я допила чай и поднялась из-за стола. — Спасибо, Анна. Ты, как всегда, права.

Я вернулась в свои покои с твёрдым намерением. Я не знала, что буду делать, но чувствовала, что должна что-то изменить. Хотя бы в себе.

"Бабушка, ты бы гордилась", — пронеслось в голове, и в груди защемило от сладкой горечи.

В этот момент в дверь постучали. Легко, но уверенно. Прежде чем я успела ответить, в покои вошел Артикин.

Он выглядел... более расслабленным, чем обычно. На нем не было парадных одежд, лишь простые штаны и темная рубашка с расстегнутым воротом. В руках он держал два яблока странного лилового оттенка.

— Лилия. Я принес... извинения, — он протянул мне одно яблоко. — И мирный дар. Фиалковые яблоки с моих личных садов. Самые сладкие в Астрариуме. Вчерашние дела затянулись, а сегодня утром я говорил с твоими мастерами.

Я приняла фрукт, чувствуя его прохладную, гладкую кожуру. Артикин тем временем откусил от своего яблока, и по комнате поплыл нежный цветочный аромат.

— И? — спросила я, поднимая бровь и тоже откусывая от своего яблока. Плотная мякоть оказалась насыщенной и медово-сладкой. — Уже нажаловались, какая я неусидчивая ученица?

Он хмыкнул, доедая свое яблоко. — Наоборот. Жалуются, что ты слишком упряма и постоянно задаешь вопросы, на которые у них нет ответов. Старший маг Сандэр сказал, что ты «подрываешь его авторитет, заставляя искать информацию в архивах, покрытых пылью веков». — В его глазах плескалась откровенная усмешка. — Так что, по их мнению, успехи у тебя более чем выдающиеся.

Я не смогла сдержать улыбку. Это прозвучало как лучшая похвала.

— Если уж мне суждено быть Алмазной Целительницей, то я должна понимать, как устроен этот мир, — парировала я.

— Именно поэтому я здесь, — он внезапно стал серьезнее. — Чтобы загладить свою вину за вчерашнее отсутствие и показать тебе, что жизнь здесь — это не только тренировки и уроки. Оденься… удобнее. Я жду тебя у главных ворот.

Не дав мне опомниться, он развернулся и вышел. Я осталась стоять, всё ещё чувствуя на губах сладкий привкус яблока. «Удобнее»? Куда это он меня зовет?

Решив не испытывать судьбу, я надела простые замшевые штаны, мягкие сапоги до колена и темно-зеленую тунику с серебряной вышивкой по вороту — подарок Анны, который я еще не носила. Волосы собрала в практичный конский хвост.

Ровно через четверть часа я уже стояла у массивных главных ворот.

— Готова к приключениям? — раздался сзади знакомый голос.

Я обернулась. Артикин оценивающе окинул меня взглядом, и на его губах появилась медленная, довольная улыбка. — А я думал, ты появишься в пышном платье.

— Ты сказал «удобно», — я сделала невинное лицо, поправляя складки туники. — А пышное платье припасу для следующего заседания Совета. Думаю, Дарквейн оценит.

Он рассмеялся — низко, искренне, и это был прекрасный звук. — Ты выглядишь потрясающе. Идём.

Он привел