обсуждали, что «школа номер четыре нежелательна»…

— Пойдём, покажешь, где у них судейская.

Марина удивлённо посмотрела на меня.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

Мы поднялись с мест, и я попросил Даню перекинуть мне запись выступления. Ребята остались с девочками, завуч уже пыталась их успокаивать. Я видел, как одна из гимнасток вытирает слёзы рукавом и изо всех сил старается держаться.

И именно это окончательно убедило меня, что сидеть на месте я не собираюсь.

Мы вышли в коридор, и шум актового зала остался позади.

— Вот сюда, — сказала Марина, остановившись у двери в конце коридора. — Они сюда ушли.

На табличке висела аккуратная надпись: «Судейская».

Я вошёл без стука, так как за последние годы слишком часто убеждался в том, что стучатся обычно те, кто заранее готов просить. Я же просить ничего точно не собирался.

За длинным столом сидели трое: двое грузных мужчин, один из которых объявлял результаты, и женщина с тяжёлым подбородком, расплывшаяся в кресле своими телесами.

Все трое тотчас уставились на меня с неподдельным возмущением. Я остановился у стола, упёр в столешницу кулаки и спросил прямо:

— Господа, а почему вы решили дисквалифицировать девчонок из школы номер четыре?

Женщина даже не попыталась скрыть раздражение и резко подалась вперёд.

— Немедленно выйдите отсюда. Вы не имеете права здесь находиться.

Один из мужчин поддержал её коротким кивком, второй демонстративно уткнулся в бумаги, делая вид, что меня не существует.

Я краем глаза увидел Марину в дверях и понял, что разговора при ней не получится.

— Марина, подожди меня снаружи, пожалуйста. Я хочу прямо сейчас подать апелляцию на их решение.

Учительница посмотрела на меня вопросительно, но не ослушалась, потому что уже начала привыкать к тому, что если я что-то говорю таким тоном, значит, план у меня есть. Марина вышла, прикрыв за собой дверь, оставляя нас четверых в тесной комнате.

Я снова опёрся о край стола и обвёл взглядом троицу.

— Вы не можете подать апелляцию, — выдал один из мужиков. — Как вы собираетесь её подавать, если нет видеозаписи выступления? Соответственно, вы ничего не докажете.

Ну-у… когда человек сразу начинает перечислять причины, почему что-то невозможно, значит, он уже внутренне признал, что это возможно, но очень не хочется.

Я достал телефон и чуть покрутил его в пальцах, давая им время понять, что сейчас произойдёт.

— Господа, вы, похоже, просто не поняли. Апелляцию я буду подавать прямо сейчас. И, кстати, у меня есть видеозапись выступления моих девочек.

Я включил экран с видео, которое уже переслал Даня, и протянул телефон ближайшему из мужчин. На экране уже шло видео, где девчонки в форме выстраивались перед началом номера.

Мужчина бросил короткий взгляд и резко отшатнулся, будто я сунул ему гранату.

— Нет уж, я это смотреть не буду. Да кто вы вообще такой? По какому праву вы сюда вошли в судейскую?

Он мгновенно вскочил со стула, причём сделал это слишком резко и театрально, явно заранее зная, что будет возмущаться. Скандал — самый удобный способ уйти от разговора по существу.

Мужик уже начал повышать голос, набирая воздух для следующей тирады, но я шагнул вперёд и мягко положил руку ему на плечо.

— А ну сядь, — отрезал я, глядя ему в глаза.

Мужик замер на секунду, словно не понял, что произошло, и опустился обратно в кресло.

Я убрал руку, положил телефон на стол и нажал на воспроизведение, разворачивая экран к ним троим.

Видео заиграло, и в комнате вдруг зазвучала музыка выступления. Я смотрел на экран вместе с ними и одновременно ловил себя на мысли, что вчерашние выступления конкурентов я не видел целиком. Я не знал, лучше они были или хуже остальных, но знал совершенно точно, что речь здесь не могла идти о дисквалификации. Это было слишком грубо даже для тех времён, из которых я вышел.

— Смотрите внимательно, — прокомментировал я. — Потому что это выступление вы сняли с соревнований.

Никто не ответил.

— А ещё, господа хорошие, у меня есть запись номера, который был сегодня первым.

Один из мужчин поднял голову.

— И что?

Я улыбнулся чуть шире.

— А то, что прямо сейчас вы покажете мне, как считались баллы их конкуренток.

Я видел, как у судей в головах быстро пересчитываются варианты: спорить, давить, игнорировать или делать вид, что всё идёт по правилам.

— Мы же все за честные соревнования, правда? Значит, сейчас спокойно посмотрим оба выступления и разберёмся, как именно принималось решение. И вы объясните мне, за что дисквалифицировали моих девчонок. А если объяснить не получится, то прямо при мне пересчитайте их баллы.

Дальше всё пошло быстро. Несколько фраз вполголоса, короткие кивки с напряжёнными лицами.

Через несколько минут я уже выходил в коридор, прикрывая за собой дверь судейской.

Марина у дверей выглядела так, будто стояла на старте и ждала выстрела.

— Ну что там, Володя?

— Сейчас мы с тобой пройдём в актовый зал, и уже там судьи дадут пояснения по дисквалификации.

Мы вместе пошли обратно в зал и заняли свои места, когда в зал вошли судьи. Один из них, тот самый, которого я недавно усаживал обратно в кресло, поднялся на сцену. Он кашлянул в кулак, нервно поправил пиджак и произнёс:

— Зал, разрешите минуточку вашего внимания.

Его сначала почти не услышали, поэтому мужик повторил громче.

— Прошу внимания.

Шум стих, головы поворачивались к сцене.

Судья замялся, после чего продолжил:

— После совещания судейской коллегии результаты сегодняшнего выступления были пересмотрены. По итогам пересмотра команда школы номер четыре получает… и занимает третье место в итоговом зачёте Олимпиады!

Марина повернулась ко мне с таким выражением лица, будто не верила происходящему.

— Володя… как тебе это удалось?

Я только развёл руками, но ответить не успел. Девчонки уже бежали к нам, сбиваясь в плотный круг, обнимая Марину, обнимая меня, смеясь и почти плача одновременно.

— Мы третьи! — выкрикнула Милана.

Третье место означало призовую тройку, медали, но самое главное — ощущение, что их труд не выкинули в корзину.

Я позволил себе улыбнуться, но радость удержал на коротком поводке. Опыт подсказывал, что в такие моменты лучше не расслабляться. Потому что следующей дисциплиной был бокс. И там всё держалось на одном человеке…

Глава 28

Кирилла я нашёл в раздевалке. Он сидел на лавке, наклонившись вперёд, с полотенцем