Пацаны сначала вели себя тихо, словно боялись, что их попросят выйти и не шуметь. Потом один пошутил, другой засмеялся, и зал наполнился гулом. Они ели так, как едят подростки после победы — быстро, шумно и с жадным счастьем в глазах. Кирилл сидел в центре, смущённый и сияющий одновременно.

Я видел, как к нему по очереди подсаживались ребята, хлопали по плечу, что-то говорили и смеялись. Меня тоже благодарили. Сначала робко, потом всё громче и увереннее. Я слушал, кивал, улыбался, но внутри держал дистанцию. Радоваться было можно, но расслабляться — ни в коем случае.

Географ подошёл последним. Львович не спешил, стоял у стола, будто собирался с мыслями.

— Спасибо, Владимир Петрович, — сказал он. — Вы даже не представляете, что сделали.

Я молчал, давая ему договорить.

— После войны я потерял смысл. Работал по инерции, преподавал, жил… как получалось. А сейчас я вдруг понял, зачем всё это. Понимаете?

— Понимаю.

— В общем, теперь я решил открыть клуб боевых искусств для наших же школьников, чтобы они не болтались где попало.

— Поздравляю, Львович. Это правильное решение, — искренне заверил я.

Чуть позже подошла Соня. Завуч выглядела уставшей, но счастливой.

— Ну вот, Володя, — улыбнулась она. — Мы спасли школу. Без тебя это было бы невозможно…

Постепенно стол пустел. Ребята начали расходиться, довольные и счастливые. Мы прощались у выхода — обнимались и хлопали друг друга по плечу. Позади осталась большая работа…

Когда дверь за последними закрылась, я оплатил счёт. Сумма была приличной, но правильные вещи стоят денег, и этот вечер должен был остаться у ребят в памяти без оговорок и мелочных разговоров.

Официант поблагодарил, пожелал хорошей ночи, и я тоже вышел из заведения в ночь. Дверь закрылась за спиной, я вдохнул холодный воздух и…

И почти сразу увидел их.

У тротуара стоял чёрный «мерин», чистый настолько, что в его боках отражались фонари и редкие прохожие. Рядом с машиной стояли два крепких парня в тёмных куртках.

Я даже не удивился.

Один из них кивнул на автомобиль:

— Пойдём.

Второй уже открывал заднюю дверь машины.

Я медленно выдохнул. Конечно, сопротивляться я мог, но сегодня это было не нужно. Честно говоря, я ждал этого момента. Слишком многое сошлось в одну точку, чтобы Аля не вышел на контакт.

Я сел в машину и увидел ещё одного пассажира. Леонид сидел с серым лицом и растерянным взглядом.

— Привет, Лень, — сказал я.

Он кивнул, не поднимая глаз, и машина тронулась.

Глава 29

Дальше ехали молча. Разговаривать было не о чем: всё, что нужно было сказать, уже сказано или будет сказано позже. Город проплывал за стеклом, огни растягивались в длинные полосы. Потом «мерс» свернул с оживлённых улиц в тихий район частного сектора, огороженного высоким забором.

Наконец машина заехала в ворота и остановилась. Двое крепких парней вышли из автомобиля, и один из них открыл мою дверцу.

— На выход.

Я вышел сам, без посторонней помощи. Лёня, кряхтя и трясясь от страха, вылез следом. Перед нами стоял огромный особняк, смахивающий на какой-то чёртов дворец средневекового феодала.

Нас провели через просторный холл, и я сразу понял, что хозяин дома не стесняется демонстрировать своё богатство. Полы блестели и в них отражались люстры. Камень, дерево — всё было настоящее, тяжёлое и очень дорогое.

Леонид шёл рядом со мной и выглядел так, будто попал в музей, правда в такой музей, где входной билет оплачивается собственной жизнью. Директор не оглядывался и не рассматривал интерьер. Просто шёл вперёд, уставившись в пол, и я видел, как напряжение буквально сжирает Лёню изнутри.

Я поймал себя на простой догадке: директор понимал, что обратной дороги из этого дома может и не быть…

Мы прошли по длинному коридору, стены которого были увешаны картинами в тяжёлых рамах. Я не разбирался в живописи, но умел считать деньги, а здесь деньги висели на стенах рядами. Грязные деньги…

Наконец нас подвели к массивной двери. Охранник постучал раз, открыл её и кивнул внутрь.

— Проходите.

Аля Крещёный сидел за огромным столом и смотрел на нас холодным взглядом. Он сделал глоток из тяжёлого стеклянного стакана с янтарной жидкостью.

Кабинет был обставлен роскошно до абсурда. Тёмное дерево, кожаные кресла, полки с книгами, которые, скорее всего, никто не читал, и огромные окна с тяжёлыми шторами.

Мой взгляд зацепился за пепельницу на столе. Я узнал её сразу — это была пепельница из того «мерса», который я когда-то отправил на тот свет вместе с гранатой… Тогда всё закончилось очень быстро. Похоже, теперь пепельница стояла перед Алей, как талисман. Память о том, что с ним уже пытались однажды сделать.

— Здравствуйте, друзья, — заговорил Аля. — Присаживайтесь.

Я сел в кресло напротив стола. Леонид опустился в соседнее кресло, боясь даже скрипнуть кожей.

Внутри у меня уже поднималась старая злость. Желание было простое и очень понятное — подойти, схватить Крещёного за горло и закончить всё здесь, в этом красивом кабинете. Но я сдержался. Сейчас это было бы не победой, а глупостью.

— Я человек миролюбивый, — продолжил Аля. — Сразу скажу, что обо всех ваших делах мне известно. Но я предпочитаю решать конфликты по-хорошему. Думаю, вы понимаете, зачем я вас пригласил.

Леонид молчал, да и мне тоже говорить было особо нечего. Пусть Аля сам упражняется в риторике.

Крещёный вздохнул, чуть качнул головой и посмотрел на меня внимательнее.

— Вопрос можно закрыть миром, — он невозмутимо достал графин с янтарной жидкостью и плеснул ещё в стакан. — Мне нужна эта школа. Будет ремонт, реконструкция… на неё большие планы. Город только выиграет от таких манипуляций.

Аля спрятал графин в шкафчик.

— Вы человек разумный, Владимир Петрович. Я готов заплатить, хорошо заплатить — семизначную сумму…

Я отметил, как он украдкой косится на меня, проверяя реакцию. Сумму Аля назвал действительно большую. Очень большую. Такими цифрами обычно не оперируют в разговорах с учителями физкультуры.

— Сколько сейчас стоит хорошая квартира в нашем городе? Пять, шесть миллионов? — Аля пожал плечами.

— У меня есть квартира, — ответил я.

Аля даже не сразу понял, что я ответил.

— Не спешите, — Крещёный медленно покачал головой. — Я предлагаю вам выйти из этой истории красиво. Деньги, спокойная жизнь, никаких проблем.

— Нет, — повторил я.

Аля медленно поставил стакан на стол