Я отказался по двум причинам. Первая была простой: это не входило в мои планы. Вторая — ещё проще: я слишком хорошо знал таких людей. Его слова о мире звучали красиво, но миром здесь не пахло. Из таких кабинетов люди редко выходят свободными, если не соглашаются. А в случае с Алей… после таких разговоров в принципе никто и никуда бы не вышел уже по определению.

— Вы уверены, что понимаете ситуацию? — сухо спросил Аля.

— Абсолютно, — заверил я.

Аля невозмутимо пожал плечами, откинулся в кресло и повернул голову к Леониду.

— Ну что, Лёня. Может, ты объяснишь своему другу, что он занимается глупостями? Скажи ему, как правильно поступить.

Леонид не поднял глаз. Он сидел, сцепив пальцы и покачиваясь взад-вперёд. Лёня ничего не ответил Крещёному.

Я смотрел на директора и понимал, почему он молчит. Лёня прекрасно понимал, что повлиять на меня невозможно. Он мог просить, убеждать, угрожать, но результат был бы тем же.

Аля понял это тоже. Он вздохнул и снова перевёл взгляд на меня.

— Я вот смотрю на тебя и не понимаю. Упёртый ты человек. Скажи честно, на кой чёрт тебе всё это нужно?

Я поднял глаза и впервые прямо посмотрел на него. Несколько секунд мы просто молчали.

— Я отвечу, — пояснил я. — Но без лишних ушей.

Аля усмехнулся, уголок рта едва заметно дёрнулся.

— Смело…

Он сделал короткий жест рукой. Охрана у двери поняла приказ без слов и тотчас вышла из кабинета. Понятно, что Аля сделал это отнюдь не потому, что я попросил. Такие люди никогда не делают что-то по просьбе. Просто сам Крещёный хотел остаться без свидетелей. Всё-таки разговор, который сейчас начнётся, был не предназначен для посторонних.

Аля несколько секунд молчал, а потом поднялся и подошёл к шкафу за своей спиной. Открыл дверцы демонстративно, настолько, что жест выглядел почти театральным. Я уже понимал, что сейчас произойдёт, но всё равно внимательно следил за каждым движением Крещёного.

Он достал из шкафа пистолет, положил его на ладонь и посмотрел на оружие. Потом Аля перевёл взгляд на меня. Запугивание — это тоже искусство, и Аля владел им в совершенстве.

Крещёный повернулся к директору и коротким кивком подозвал к себе:

— Иди сюда, Лень.

Леонид поднялся, побрёл к нему, смотря в пол. Аля точно вложил пистолет Лёне в руку.

— Держи, — Крещёный подмигнул директору. — Наведи пистолет себе на лоб.

Леонид неловко сжимал пистолет — ствол дрожал едва заметно, но дрожал.

— Ты же понимаешь, что ты не жилец? Понимаешь, Лень?

Директор медленно поднял глаза на Крещёного.

— Почему? — прошептал он.

— Потому что ты, Лёня, конкретно накосячил. Всё это, — Аля обвёл рукой кабинет, — происходит из-за тебя. А за косяки надо отвечать.

Лёня молчал, глядя на пистолет в своей руке.

— Не буду, — прошептал он. — Я не буду стрелять…

Аля развёл руками.

— Тогда у тебя есть второй вариант. Стреляй во Владимира или умирай сам. Выбирай, что тебе милее.

Леонид стоял, не двигаясь.

— Я… нет…

Пистолет всё ещё смотрел в пол, и подчиняться требованиям Крещёного Леонид не спешил. И вот тогда Алю сорвало по-настоящему.

— Да я тебя сейчас сам пристрелю, урод! — заорал он, хватая Лёню за шкирку. — Выродок! Вонь!

Лёня перепугался и, весь трясясь, подошёл ко мне. Я видел, как у него дрожат пальцы. Директор хрипло дышал. Пистолет поднялся неуверенно, но всё же поднялся, и холодный металл упёрся мне в висок.

Тело отреагировало мгновенно, по старой памяти. Сердце ускорилось, дыхание стало глубже, а мышцы напряглись сами собой. Но моё лицо осталось спокойным.

Аля наблюдал за этим с почти ленивым интересом.

— Ты думаешь, Владимир, что у меня не работает служба безопасности? — снова спокойно спросил он. — Я прекрасно знаю, что ты никакой не сын Владимира. Ты к нему не имеешь отношения. Зачем ты это сделал? Хотя я знаю зачем… Леня вонючий ты урод — это ты мне хотел отомстить⁈

Я смотрел прямо на него и чувствовал странное облегчение. Маски слетели. Наконец Крещёный начал говорить напрямую.

Сейчас я лишний раз убеждался, что Аля не собирался выпускать нас живыми. С самого начала не собирался. Все эти разговоры про мир были только декорацией. Ему нравился процесс, и нравилось давить, ломать, смотреть, как люди трескаются под его руками.

И именно поэтому я понял, что пора идти вперёд, поскольку назад дороги уже не было. Пистолет всё ещё упирался мне в висок, но страха не было: вместо него был холодный расчёт. Та часть меня, которая когда-то выживала в подворотнях, наконец проснулась полностью. Этого зверя можно было победить только здесь — в его логове. Других вариантов не существовало.

— Как я и обещал, я скажу, зачем мне всё это, — сказал я.

Пистолет всё ещё упирался мне в висок, но я смотрел на Крещёного и понимал, что давить надо сейчас.

— Ремонт, говоришь? Это я делаю ремонт. Я найму Мишу, его ребят. Ты знаешь, какие это пацаны, Аля? Конечно, знаешь…

Я сделал паузу и добавил жёстче:

— А ты сейчас хочешь через эту школу бабки, заработанные с дури, гонять. Ты ведь из-за дури предал Владимира. Жаль, что он тебя не добил тогда.

Леонид вздрогнул так резко, что ствол на секунду качнулся у моего виска. Аля же даже не моргнул. Лицо осталось спокойным, почти скучающим. Но я видел, как в глубине глаз мелькнула искра. Я попал туда, куда нужно.

Крещёный несколько секунд молчал, потом усмехнулся.

— Ладно. Поскольку ты отсюда живым не выйдешь, можно и поговорить откровенно.

Крещёный сделал глоток из стакана и снова сел в кресло. Эмоционально этого урода качало, как на качелях.

— Да, деньги идут через стройки. Через ремонты. Через всё, что люди считают нормальным и полезным. И знаешь что? Мы никого не заставляем употреблять. Человек всегда делает выбор сам.

Леонид снова дёрнулся. Я видел, как он сжал зубы, явно пытаясь удержать что-то внутри.

— Не знаю, кем тебе приходился… твой тёзка… но он не давал жить ни себе, ни людям, — продолжал Аля. — Он не понимал простую вещь. Если этим не займусь я, займётся кто-то другой. Только тогда это уже не будет под контролем.

Он повернул голову и посмотрел на пепельницу на столе.