— Шевелиться можешь? — спросил я.

— Могу… но больно, — ответил пацан сквозь зубы. — Выйду всё равно.

Я посмотрел на него внимательно, понимая, что он действительно собирался выйти.

— В таком состоянии ты не сможешь бороться, — отрезал я.

Ваня замотал указательным пальцем в воздухе.

— Не-не, Петрович, сделайте укол какой-нибудь… или обезболивающее. Я потерплю…

Ваня изо всех сил старался держаться, хотя даже простое движение давалось ему с трудом. Шею у пацана конкретно так перемкнуло…

Ваня пытался делать вид, что всё нормально, но я понимал, что это всё. Для него Олимпиада была уже закончена.

— Я ценю твой настрой, — сказал я, положив ладонь ему на плечо, — правда ценю. Это правильный подход. Но на ковёр ты сегодня не выйдешь.

Ваня молчал. Я видел, что он не готов согласиться. Он осторожно сглотнул и попробовал повернуть голову, после чего едва заметно поморщился.

— Да я нормально… — выдавил он, но даже голос у пацана прозвучал так, будто он не верил самому себе.

Я покачал головой.

— Выйдешь туда — усугубишь травму. И потом будешь вспоминать, как геройствовал, лёжа в корсете.

— Шею вообще не чувствую, если честно… — признался он.

— Вот именно. Поэтому никакого ковра, — отрезал я. — Сейчас будет больница и снимок.

Я обернулся к географу, который стоял чуть в стороне и нервно мял в руках телефон.

— Львович, отвезите его в больницу. Нужно сделать снимок шеи.

— Конечно, отвезу.

Я достал ключи и протянул ему.

— Возьмите мою машину.

Львович посмотрел на ключи так, будто я предложил ему штурвал самолёта.

— Нет, давайте лучше такси вызовем. Так спокойнее будет.

— Хорошо, только быстро.

Ваня попытался выпрямиться, но выглядел так, будто его держит невидимый воротник. Я хлопнул его по плечу.

— Всё нормально будет, Вано. Ты главное не геройствуй. Герои обычно плохо заканчивают.

Ваня и Львович ушли, и я проводил их взглядом, только тогда позволив себе выдохнуть. Я уже собирался идти дальше, когда ко мне подошёл Борзый.

— Можно слово? — спросил он.

— Говори, конечно.

Пацан посмотрел туда, куда только что ушёл Ваня, потом вернул взгляд на меня.

— Выпустите меня на замену, — попросил он.

— Ты уверен? — я вскинул бровь.

— Да, — заявил пацан.

Я думал недолго.

— Разминайся, — сказал я.

Борзый в ответ просто кивнул и пошёл к матам. Пока он начал разминку, я уже мысленно переключился на следующую точку.

Баскетбол…

И, судя по времени, игра уже началась.

Я сорвался с места почти бегом. Игра уже действительно шла полным ходом, и по выражению лиц наших ребят было понятно, что начало я пропустил не самое лёгкое.

Мяч летал над площадкой, кроссовки визжали по прорезиненному покрытию, а табло горело цифрами, которые сразу же испортили мне настроение.

Минус двенадцать.

И шла уже третья четверть.

Я остановился у кромки площадки, уперев ладони в колени, чтобы отдышаться, но на самом деле просто пытался быстро понять картину. Секунд десять хватило.

Соперники двигались легко и уверенно, будто играли не финал школьной олимпиады, а очередную тренировку. Мяч у них жил своей жизнью, переходя из рук в руки так естественно, будто был привязан нитями.

Пас — шаг — заслон — бросок.

Всё происходило быстро…

Наши же бегали как раненые тараканы…

Очередная атака соперников закончилась трёхочковым. Мяч даже сетку почти не задел, просто аккуратно провалился внутрь.

Минус пятнадцать…

Я медленно выпрямился и сложил руки на груди. Картина стала окончательно ясной. Эти ребята играли в баскетбол всю жизнь и на площадке двигались на автомате, как хорошо смазанный механизм.

Мои же парни начали играть неделю назад…

С таким стартовым раскладом задача «выиграть» выглядела примерно как идея ограбить банк, вооружившись ложкой. Теоретически возможно, но лучше не планировать отпуск на вырученные деньги.

В голове сформулировалась честная мысль: единственная реальная цель сейчас — не проиграть с разгромным счётом. И я поморщился… не люблю такие цели.

На площадке снова пошла атака соперников. Их разыгрывающий спокойно протащил мяч через центр, сделав финт, обошёл нашего защитника как стоячего и выдал передачу под кольцо. Высокий парень взлетел, как на лифте, и аккуратно вколотил мяч сверху.

Да, разница в классе была колоссальной. И всё же я знал, что на этой площадке есть человек, который выбивается из общей картины.

Даня.

Я нашёл его взглядом сразу. Он двигался быстрее остальных, резче, увереннее. Когда мяч попадал к нему, в игре появлялось что-то живое, опасное и непредсказуемое. В нём чувствовался талант, который не объясняется тренировочными планами. Такие вещи либо есть, либо их нет.

И в этом была главная проблема. Потому что сейчас он играл плохо.

Даня получил мяч на дуге, резко пошёл в проход, обыграл одного, второго и… полез в толпу из трёх человек под кольцом.

— Даня! Пас! — крикнул я, сам не заметив, как сорвался на крик.

Пацан даже не повернул головы. Соперники же убежали в быстрый отрыв. Два паса — и команда соперника получила лёгкие два очка.

Минус семнадцать.

— Даня! Играй проще! — снова крикнул я, шагнув ближе к площадке.

Наш капитан снова получил мяч и пошёл один в один… увы — очередная потеря была неизбежна.

Я стиснул зубы до скрипа эмали.

— Даня, смотри по сторонам! Работай с командой! — крикнул я.

Даня бегал, цеплялся за мяч и рвался вперёд так, будто вокруг него никого нет и он играет один против всех.

Я стоял у линии и чувствовал странное бессилие. Ситуация была предельно ясной. Соперники сильнее, опытнее, сыграннее. Изменить ход матча сейчас почти невозможно.

Почти… потому что талант на площадке всё ещё был. И если он перестанет играть в героя-одиночку, игра может хотя бы перестать разваливаться.

— Даня! — крикнул я снова, уже хрипло.

Но пацан пробежал мимо, даже не взглянув на меня, не услышав.

Свисток на перерыв прозвучал так, будто судье наконец надоело смотреть на это избиение. Наши парни шли к скамейке молча, не поднимая глаз. На табло висели цифры, которые неприятно жгли взгляд.

Я смотрел на своих пацанов и видел растерянность. Парни расселись на скамейку, уткнувшись лицами в полотенца.

Я дал им несколько секунд просто отдышаться, а потом заговорил.

— Слушайте меня внимательно.

Пацаны подняли головы.

— Вы пытаетесь играть в баскетбол, — продолжил я. — В нормальный, правильный, командный баскетбол.