с длинными руками и ногами… серьёзные ребята.

Я перевёл взгляд на своих и почувствовал, как внутри что-то тяжело осело. Сравнение возникло само собой и было беспощадным.

Это было как небо и земля.

И, увы, не в нашу пользу.

Я заметил девочек чуть дальше, у зеркальной стены. Художественная гимнастика. Они растягивались с какой-то пугающей гибкостью, которая появляется только после тысяч часов тренировок. Одна легко ушла в шпагат, другая подняла ногу выше головы и держала так, будто это не требовало никаких усилий.

Мда… это уже было никакое не соревнование школ, а показательное выступление.

Мои ребята тоже всё видели. Они начали оглядываться чуть чаще и чуть дольше задерживать взгляд на соперниках.

Ко мне подошёл Борзый.

— Владимир Петрович… я некоторых борцов знаю.

— И что? — я повернулся к пацану.

Он кивнул в сторону матов.

— Очень серьёзные ребята. Мы с Бибой, Бобой и Ваней раньше с ними пересекались на соревнованиях. Тогда ещё боролись… но даже тогда проигрывали. А сейчас тем более проиграем… Они давно уже серьёзно не тренируются.

Я слушал молча. Посмотрел на борцов ещё раз, затем перевёл взгляд на своих ребят. Они были другими: менее отточенными и подготовленными, но в их взглядах уже не было паники.

— Понял, — наконец ответил я Борзому.

Пацан ждал, что я скажу что-то ещё, но я не стал. Правда иногда демотивирует хуже любого врага.

Первыми начались соревнования по борьбе. Боба, Биба и Ваня держались вместе, и я видел, как пацаны волнуются. Они уже знали, против кого им предстоит выйти.

— Владимир Петрович… мы их знаем, — первым заговорил Боба.

— Я в курсе, — заверил я.

— Там мастера спорта есть, — добавил Ваня.

Биба нервно усмехнулся.

— Мы раньше хоть тренировались нормально. Сейчас… сами понимаете.

Я помолчал, обдумывая свой ответ.

— Пацаны, я всё прекрасно понимаю.

Они подняли на меня глаза, и я продолжил:

— Это мошенничество. Причём наглое. Вас сейчас ставят против профессионалов. И я ничего не жду от вас в плане результата, — обозначил я. — Ни медалей, ни чудес. Просто выйдите и покажите всё, на что способны.

Они молчали, слушали, и я произнёс то, что считал главным:

— Страшно не проиграть. Намного страшнее сдаться, даже не поборовшись.

Я видел, как у всех троих изменился взгляд. В нём появилась злость.

Участников начали вызывать на ковёр.

— Первый поединок! Приготовиться!

Боба шумно выдохнул.

— Пошёл, — сказал он и дважды хлопнул себя по груди ладонью.

Мой пацан вышел на ковёр. Напротив него уже стоял соперник — высокий, сухой парень. Мастер спорта.

Они сошлись в центре, пожали руки и разошлись. После началась схватка. Я потёр мокрые от волнения ладони, прекрасно понимая, как непросто будет моему ученику.

С первых секунд стало видно, насколько разный у них уровень. Соперник двигался экономно и точно, будто заранее знал, куда пойдёт каждый шаг Бобы.

Боба же первым пошёл вперёд. Смело, почти отчаянно. Он попытался взять захват, но соперник мягко ушёл в сторону и мгновенно перехватил инициативу. Первый бросок был быстрым и чистым. Боба ударился о ковёр спиной, и по залу прокатился гул.

Я стиснул зубы, но не отвёл взгляд.

Боба поднялся сразу и снова пошёл вперёд.

Второй заход оказался ещё жёстче. Соперник работал уверенно, снова провёл приём и уложил Бобу на ковёр. Очки росли, разрыв увеличивался.

Но Боба вгрызался в каждую секунду схватки, цеплялся за ноги, пытался перевести борьбу в партер, упирался так, будто от этого зависело нечто большее, чем счёт на табло.

Я видел, как лицо пацана постепенно краснеет, дыхание сбивается и движения замедляются. Но Боба продолжал лезть вперёд.

Увы, последний бросок был решающим. Он был проведён чисто, технично и без шансов для моего пацана.

Свисток разрезал зал, и поединок был окончен…

Боба некоторое время лежал на ковре, затем медленно поднялся, тяжело дыша. Он проиграл, и проиграл без вариантов, но в его взгляде всё ещё была злость и упрямство.

Боба сошёл с ковра и подошёл ко мне, с красным лицом и мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу.

Я положил руку ему на плечо и сжал крепко, по-мужски.

— Я тобой горжусь, — подбодрил я пацана.

— Спасибо, — прошептал он, смотря в пол.

Глава 26

Объявляли следующую схватку. Биба похлопал себя по щекам и вышел на ковёр. Я посмотрел ему вслед, мысленно желая пацану удачи.

Биба остановился у края ковра, глубоко вдохнул и выдохнул, а потом резко хлопнул ладонью по ковру.

Биба был парнем крупным, но его соперник выглядел ещё массивнее. Широкие плечи, бычья шея… слон, блин.

Начало схватки не заставило себя ждать.

Биба начал осторожнее, чем Боба. Соперники несколько секунд кружили, и на мгновение мне показалось, что мой ученик нашёл правильный ритм.

Но профессионализм всё-таки не про зрелищность, а про терпение.

Соперник резко сменил темп, провёл проход в ноги и буквально срезал Бибу с ковра. Бросок был тяжёлым и силовым. Биба шлёпнулся на ковёр, как тряпичная кукла, и зал ахнул.

Биба поднялся, встряхнул руками и продолжил схватку. Теперь пацан пошёл вперёд уже без осторожности. Это было чистое упрямство и желание взять реванш за проигранный эпизод.

Вторая атака получилась отчаянной. Биба попытался перевести соперника в партер, но тот легко развернулся и провёл удержание. Секунды тянулись мучительно долго. Я видел, как Биба выгибается, пытается выскользнуть, и упирается ногами. Он проигрывал просто потому, что моему пацану не хватало опыта.

Когда схватка закончилась, Биба сел на ковёр и схватился руками за голову. А потом ударил кулаком по матам, поднялся и сошёл с площадки, не глядя на табло.

Я уже собирался сделать шаг к нему, когда услышал позади знакомый голос географа.

— Володь.

Львович стоял чуть в стороне, обеспокоенный, и кивнул куда-то за спины ребят.

— Ванёк, похоже, повредился.

Я сразу почувствовал неприятный холод внутри.

— Где он?

— Там, у скамеек.

Я пошёл быстро, почти не замечая людей вокруг. Ваня сидел, наклонившись вперёд, и держал ладонь на затылке. Его лицо было бледным, а движения осторожными и скованными.

— Что случилось? — спросил я, присев рядом.

Ваня попытался повернуть голову ко мне и тут же поморщился.

— Шею дёрнул… — признался он. — На мостике разминался… и как будто током ударило.

Ваня осторожно попытался повернуть голову ещё раз и зашипел от боли. Я сразу понял,