в изгибе её шеи, она стонет моё имя так, что слышно соседям.

Печально известное имя, которое давно вошло в историю как одно из самых устрашающих имён нашего времени, и всё же вот она, произносит его с таким благоговением, словно чудовище, прячущееся во мне, перестало существовать. Но мы оба знаем, что это не так, так же как и её чудовище прячется в тени.

Вечно наблюдая и выжидая.

— Чёрт, Саванна, — я кряхчу, изливаясь в неё.

Наслаждение сковывает все мышцы моего тела.

Я хватаю её за горло сзади и впиваюсь зубами в её шею, пока оргазм накатывает на меня.

Это слишком.

Этого недостаточно.

Никогда, блять, не бывает достаточно, когда речь идёт о моей Саванне.

Моя дама червей.

Моё будущее.

Эпилог 2

Саванна

Пять лет спустя

Я сижу на диване в гостиной и улыбаюсь, когда прикосновение теплых губ к макушке возвращает меня из мира несущихся мыслей.

— Ты выглядишь встревоженной, — говорит Робби, наклоняясь ко мне сзади и кладя свои большие руки мне на плечи, вечно оставаясь моей надежной опорой.

Я закрываю книгу на коленях и кладу свою руку поверх его, задирая подбородок, чтобы он меня поцеловал.

Он наклоняется и нежно пробует мои губы, а затем слегка покусывает мою нижнюю губу, чтобы я улыбнулась.

— Что тебя тревожит, красавица?

— Ты рано вернулся с работы, — отвечаю я, уходя от темы.

Робби знает меня слишком хорошо.

Всматриваясь в мое лицо, он переводит взгляд на мои губы, и легкая морщинка прорезает его лоб. Он выпрямляется, обходит диван и присаживается на корточки передо мной, оперевшись руками о мои колени.

— Говори мне, детка.

Прикусывая нижнюю губу, я разглядываю новые морщинки вокруг его глаз и седые пряди в волосах. Я наклоняюсь вперед, запускаю пальцы в его короткие волосы, и он поворачивает голову, чтобы поцеловать мою ладонь.

— Что, если мы передадим наши гены нашему ребенку?

Он смотрит на меня, и огонь, который я вижу в его взгляде, заставляет меня вздохнуть.

Он целует мою ладонь в последний раз, затем кладет руки на мой округлившийся живот и наклоняется так близко, что его дыхание обжигает мои губы.

— Мы будем любить этого ребенка, Саванна. Он или она никогда не будут знать страха, как мы. — Проводя большими пальцами по моей коже через платье, он прижимает свой лоб к моему. — Я был сломленным человеком. То, что я делал... — Он сглатывает, ненадолго закрывая глаза, и снова ловит мой взгляд. — Я потерял двадцать лет жизни из-за болезни внутри себя. Ты спасла меня, Сэванна. Если бы не ты, я был бы сейчас мертв. — Он убирает руку с моего живота, прикасается к моей щеке, запуская пальцы в мои волосы. Он слегка встряхивает меня, подчеркивая свои слова. — Ты спасла меня.

— Я убивала людей, — слабо шепчу я.

— Мы оба убивали. Черт... если кто-то снова причинит тебе боль, я с радостью замучу их до смерти. Ни на секунду не думай, что я не изрежу их в клочья, потому что я это сделаю. Каждый. Раз. — Он берет мою голову в обе руки и смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами, в которых в последнее время светится что-то иное, кроме тьмы. — Наш ребенок будет расти любимым и в безопасности. Мы воспитаем его или ее хорошим человеком. Мы дадим ему или ей все необходимые инструменты, чтобы идти по жизни.

— Ты думаешь, ты таким родился? — спрашиваю я его, когда внутри меня пинается ребенок.

Во всем виноваты гормоны.

Я — комок нервов.

— Не знаю, детка, — честно отвечает он, целуя меня в щеку. — Не думаю. Но знаешь что? — Он снова слегка встряхивает меня, заставляя улыбнуться, несмотря на слезы, прилипшие к ресницам. — Это не имеет значения. Те шестнадцать лет в тюрьме изменили меня. А потом появилась ты. Ты заглушаешь голоса внутри меня.

— И ты заглушаешь мои, — отвечаю я, и он улыбается.

— Вот именно. Мы — свет друг для друга во тьме. — Его взгляд смягчается, и он смахивает сбежавшие слезы большим пальцем. — Ты будешь хорошей матерью.

— Ты звучишь так уверенно.

— Я знаю, что будешь.

Его губы захватывают мои, его язык проникает в мой рот и развеивает мои тревоги.

Я отвечаю со всей страстью, обвивая его шею руками и целуя в ответ, обожая мужественный звук, рокочущий в его груди.

— Ты будешь потрясающим отцом, — выдыхаю я между поцелуями, чувствуя, как он улыбается в мои губы.

— Я буду стараться изо всех сил, чтобы обеспечить нашему ребенку самое счастливое будущее на свете.

Он опускается на колени и кладет ладони на мои бедра. Затем он резко раздвигает их, и игривая усмешка на его губах приобретает похабный оттенок.

Моя грудь вздымается от прерывистого вздоха, когда он зацепляет пальцами мои трусики. Он медленно, дразняще стаскивает их по моим ногам, затем перебрасывает через плечо и погружается лицом между моих ног, чтобы вдохнуть мой запах.

Его широкие плечи двигаются, пока я скольжу руками по ним, восхищаясь их мужественной красотой. Ткань его белой рубашки собирается складками под моими пальцами.

Он смотрит на меня снизу из-под темных ресниц, его горячее дыхание обжигает мою промежность. Я охвачена похотью, жажду его, видя его таким, с головой, зажатой между моих бедер. Трение его щетины о мою кожу вызывает в моем теле эротическую дрожь.

Зловещий огонек вспыхивает в его глазах, когда он наконец проводит своим теплым языком по всей моей щели.

Дыхание перехватывает у меня в груди, и я откидываюсь на спинку дивана. Я стону его имя, бесстыдно возбужденная его греховным ртом. Робби погружает язык в меня и издает горловой звук, вибрируя у моих самых чувствительных мест.

Чувственную мелодию, на которую мое тело отзывается инстинктивно.

Я хочу больше.

— Робби, — хныкаю я, закусывая губу. — Ах, Робби.

— Вот моя хорошая девочка, — хвалит он, проводя большим пальцем по моему клитору, прежде чем водить языком вокруг возбужденного бугорка в такт моим стонам, как луна управляет приливами. — Я взял выходной на остаток дня, чтобы прийти домой и ласкать тебя языком, пока ты не уснешь. — Он кусает меня за внутреннюю сторону бедра, вырывая вздох с моих трепещущих губ.

Я приподнимаю голову, наблюдая, как он лижет, сосет и покусывает, сдерживая свое обещание пировать на мне, пока солнце за окном слева не опустится ниже океанского горизонта.

Дрожащие вздохи сотрясают мою грудь, а внутри все сжимается и закручивается в спираль. Напряжение нарастает, пока я больше не могу его сдерживать.

Захватывая мой клитор