больше нечего терять. Поверьте, когда я говорю это: я сделаю всё, что потребуется, чтобы вызвать реакцию. Если он так боится себя рядом со мной, как вы утверждаете, значит, я ему небезразлична. Пока я ему небезразлична, все козыри у меня в руках. Я играю, чтобы выиграть.

Мистер Нидхэм молчит, его взгляд скользит к одинокому мужчине, проходящему мимо нас по тротуару с собакой на поводке.

Как только незнакомец проходит, он снова смотрит на меня, но я говорю первой:

— Либо он отбросит свой страх и придёт ко мне добровольно, как взрослый мужчина, а не как напуганный ребёнок, каким он был раньше, доверяя, что я знаю своё собственное сердце, либо я разозлю его достаточно, чтобы выманить из тени. В любом случае, я иду ва-банк.

Когда я ухожу на этот раз, он кричит мне вслед:

— Он держится подальше ради вашего же блага. Он пытается защитить вас, Саванна.

Охваченная гневом, я разворачиваюсь и развожу руки в стороны.

— Он не может принимать это решение за меня!

С глазами, остекленевшими от сочувствия, мистер Нидхэм смотрит на меня, и я жду.

Жду чего-то, чего угодно. Когда он всё ещё не говорит, я с сердцем выдыхаю. Затем снова поворачиваюсь и устремляюсь вниз по дороге, движимая вперёд собственным упрямым решением.

59

Саванна

Какого чёрта я здесь, размахиваю красным флагом перед быком, которого не видела уже так давно? И зачем я это с собой делаю? Я не люблю светские беседы. Мне даже не интересны мужчины, если, конечно, они не психопаты-серийные убийцы, приговорённые к смертной казни, или так может показаться.

Я отказываюсь даже думать о том, сколько месяцев прошло с тех пор, как я переехала на другой конец страны в этот маленький городок, Гирсби, подальше от шума и давления попыток быть кем-то.

Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз говорила с мистером Нидхэмом.

Я просто хочу двигаться дальше.

Но есть один мужчина, которого я никогда не смогу забыть. Один мужчина, который требует моего внимания даже сейчас. Загадка его местонахождения — вот причина, по которой я листаю сегодняшние новостные статьи на телефоне в поисках любых намёков, пусть самых маленьких, где он может прятаться. Каждая статья об убийстве тщательно изучается и перечитывается, но я не нашла ни одной статьи, которая заставила бы меня подумать: «А, это Робби».

Ничего.

Он — призрак.

Я затемняю экран, когда мой спутник — мужчина, чьё имя я уже забыла, — возвращается к столику в маленькой закусочной у дороги и снова садится. Вот что я теперь делаю: соглашаюсь на свидания в непримечательных закусочных с непримечательными мужчинами, потому что хочу разозлить Робби, как избалованный, незрелый ребёнок.

Что злит меня ещё больше, так это то, что ни один из этих мужчин мне не интересен. Ни один даже близко не стоит.

Там, где Робби заставлял меня чувствовать себя живой, эти мужчины заставляют меня чувствовать себя пустой.

Ещё более пустой, чем я уже есть.

— Расскажи о себе, Саванна, — говорит он, размешивая чай.

Я отрываю взгляд от бледной полоски загара на его безымянном пальце и отталкиваю обиду. Вместо этого я сладко улыбаюсь, прекрасно зная, что быстрый секс, независимо от того, кем он является, заполнит эту чёртову пустоту, даже если облегчение продлится всего минуты, прежде чем она расширится ещё больше, угрожая поглотить меня.

— Я внештатный писатель.

— Что ты пишешь? — Он отпивает чай, делая вид, что слушает.

— Я пишу свою первую книгу.

Чашка звякает о липкий стол.

— Дай угадаю, роман?

— Что-то вроде того, — сухо отвечаю я, сдерживая желание закатить глаза.

Он скользит взглядом по моему лицу, оценивая, скучающий, но любопытный.

— О чём она?

У меня на языке вертится спросить, интересует ли его это. Но поскольку мы оба знаем, что нет, я отвечаю без прикрас.

— О репортёрше, которая влюбляется в серийного убийцу.

— Серийного убийцы, говоришь, — отвечает он, его губы расплываются в усмешке. — Полагаю, они влюбляются, он сбегает, и они живут долго и счастливо?

— Не совсем. — Моя собственная фальшивая улыбка — та, что я отточила до совершенства. — Они влюбляются. Он исчезает, а она остаётся в поисках его.

— И находит она его?

Закусывая губу, я обдумываю его вопрос. Несколько месяцев назад я наняла частного детектива, надеясь и желая, чтобы он нашёл какие-то ответы, что угодно, что дало бы мне закрытие, но, конечно, он ничего не нашёл.

Робби не хочет, чтобы его нашли, неуловимый, как сокровище на конце радуги.

Как бы я ни не хотела это принимать, мне нужно двигаться дальше рано или поздно. Прошёл год с тех пор, как я видела его в последний раз. Целый грёбаный год.

Я сжимаю латте, согревая руки. Затем я пожимаю плечами небрежно, словно пустота внутри меня не расширяется с тревожной скоростью и не угрожает поглотить меня целиком.

— Я ещё не написала конец.

Снаружи тёмные тучи плывут по небу к холмистой сельской местности на окраине города, и естественный свет в закусочной значительно меркнет.

Его прикосновение к моей руке привлекает моё внимание обратно, и я устремляю взгляд на его длинные пальцы, задерживаясь на бледной полоске загара, где обычно покоится обручальное кольцо. Интересно, где оно сейчас.

В кармане, возможно? Или в бумажнике?

— Такая красивая девушка, как ты, заслуживает написать конец, стоящий прочтения. — Он поднимается на ноги и отмахивается от меня, бросая несколько купюр на стойку.

Сунув бумажник в карман, он выходит без единого слова.

Колокольчик над дверью звякает.

Озадаченная, я наблюдаю, как он пересекает парковку к строгой чёрной машине и садится внутрь. В следующую секунду я уже на ногах, выхожу из закусочной.

Листья мириадов оттенков оранжевого и коричневого скользят по асфальту, пока я спешу к его машине, открываю пассажирскую дверь и сажусь на сиденье.

Пока я дую на замёрзшие руки, жар его взгляда ласкает мой профиль и задерживается.

Тёплый и интенсивный.

Он заводит двигатель и выезжает с парковки без единого слова.

Я натворила много глупостей за последние несколько месяцев, и это одна из худших. Я ничего не знаю об этом мужчине.

Неважно. Мне просто нужно, чтобы он заставил меня забыть. Я устала тосковать по Робби, но не могу остановиться.

— В чём твой дело? — спрашивает он через некоторое время. — Ты от чего-то бежишь?

— Думаю, мы оба бежим, — замечаю я, многозначительно глядя на его безымянный палец.

Голубые глаза снова обращаются ко мне, пока мой взгляд бродит по пустой дороге