кровь окрашивает его загорелую кожу в красный там, где торчит ручка, словно свеча в торте.

Я продолжаю, играя с воротником его пиджака.

— Мой брат научил меня кое-чему очень важному. Хочешь знать, чему? Он научил меня важности радикальных поступков, чтобы заставить людей заметить тебя. — Пожимая плечами, я провожу пальцами по его волосам, задерживаясь на затылке. — Есть только один мужчина, которого я хочу заставить заметить меня. Один мужчина, который думал, что может просто сбежать. Я перепробовала всё, чтобы найти его, но этот мужчина умеет прятаться. А знаешь, от чего он не может спрятаться? От чего никто из нас не может спрятаться?

Я трогаю ручку, чувствуя, как дерево подрагивает под моим прикосновением, когда он сглатывает.

— От себя самого.

Сжимая руку вокруг ручки, я выдёргиваю её.

Кровь брызгает на моё горло и грудь, тёплая, влажная и медная. Я наношу удар снова и снова, крепко сжимая его волосы, чтобы удержать голову на месте, пока я обрушиваюсь на его обнажённую шею, усеивая её ранами.

Я не знаю, когда его жизнь ускользает сквозь мои пальцы или когда он перестаёт бороться. Неважно. Я продолжаю, пока истощение не жжёт мои конечности, а моя ярость не превращается в разбитые рыдания.

Вся в крови, я прижимаю ухо к его груди и сжимаю его промокший пиджак, пытаясь дышать сквозь накатывающую боль в груди. Снаружи дождь усиливается, барабаня по крыше.

Я не знаю своего места в этом мире. Я убивала и раньше, но что-то всегда удерживало меня от тьмы внутри меня.

Что-то заставляло меня останавливаться.

Но то было тогда, а сейчас — сейчас.

Нельзя отрицать, что я — новорождённый ягнёнок, цепляющийся за труп, размышляющий, что, чёрт возьми, потребуется, чтобы привлечь внимание Робби.

Но этого должно хватить, если уж на то пошло. В конце концов, это моё третье убийство на обочине, а для классификации серийного убийцы требуется три убийства. Три убийства, чтобы попасть в заголовки новостей.

Что ж, подвинься, Робби Хэммонд. В городе новый серийный убийца.

В голову лезет навязчивая мысль, что, возможно, он сбежал из страны и не будет читать новости, но я заставляю её отступить, пока поднимаю свои штаны и нижнее бельё с пола. Нет, он не уехал. Он ждёт и наблюдает где-то. Я знаю.

Когда я одета — после борьбы, чтобы снова надеть одежду в ограниченном пространстве, — я достаю из кармана одну игральную карту. Она помята от часов, проведённых в джинсах, но это добавляет шарма.

Сняв использованный презерватив, я кладу карту на мягкий член мёртвого мужчины и склоняю голову, глядя на Даму Червей — мою визитную карточку в мире серийных убийц.

Единственная связующая улика, которая однажды отправит меня на смертный ряд, если меня поймают. У всех мёртвых мужчин на члене была карта дамы, потому что это то, что попадёт в заголовки.

Заголовки, которые прочтёт Робби, зная, что моя тьма соответствует его, зная, что я больше не прячусь, зная, что я переспала с кем-то другим, чтобы забыть его.

И если я хоть что-то знаю о нём, он не сможет остаться в стороне, почуяв кровь.

Робби — не кто иной, как собственник, и этот акт неповиновения несомненно разозлит монстра внутри него, когда он увидит мой красный флаг.

60

Саванна

Пот прилипает к коже, пряди волос приклеились к шее, пока я опрокидываю свой яблочный шот. Я с силой ставлю стопку на стойку, а Луис — по крайней мере, мне кажется, его так зовут — нюхает свою, кривя лицо.

— Не будь слабаком, — смеюсь я.

Луис совершил ошибку, начав заигрывать со мной у бара вскоре после моего прихода.

Не то чтобы я отрицала, что он привлекателен, и к тому же моего возраста, но в нём нет той неотразимой тьмы, которой Робби окутывает себя. Той тьмы, которую я успела возжелать и по которой теперь скучаю.

Мысль об этом заставляет мои глаза снова прочесывать оживлённый танцпол позади нас, хотя в животе тут же оседает разочарование.

Как долго я ждала его возвращения? Сколько раз я искала его в подобной толпе в надежде, что он наблюдает за мной из тёмного угла?

Луис наконец опрокидывает шот, корчит гримасу и ставит стопку на стойку.

— Слишком приторно.

— Не понравилось? — дразню я, развлекаясь и прикидывая, как бы нам покинуть это заведение, не попав на камеры наблюдения. В последнее время я стала безрассудной.

Он качает головой, проводя тыльной стороной ладони по губам.

— Блядь, нет.

Я жестом подзываю бармена — тот неспешно подходит, с полотенцем на плече, и откровенно осматривает меня в моём серебристом платье с тонкими бретелями. Я заказываю нам ещё яблочных шотов, игнорируя слышимые протесты Луиса за спиной.

— Завтра скажешь мне спасибо.

— Ты ужасна, — стонет он.

— Тебе нра... — Я замолкаю, почувствовав мурашки на шее.

В жилах пробегает осознание.

Кто-то смотрит на меня. Я снова вглядываюсь в толпу, скользя глазами по морю людей.

Подав мне шот, Луис чокается со мной.

— Поехали. — Он выпивает залпом, но я отвлечена, чувствуя на себе чей-то взгляд.

— Выпивай свою, — торопит он он.

Оторвав взгляд от балкона на втором этаже, я опускаю глаза на яблочный шот в своей руке. Зелёная жидкость подрагивает, и на её поверхности расходятся маленькие ripple, словно на зеркальной поверхности озера. Я опрокидываю её, сладкий вкус обволакивает язык. Луис забирает у меня из пальцев пустую стопку и ставит на стойку.

— Я ненадолго, — говорю я ему и ухожу, не дав ему ответить.

Музыка пульсирует в жилах в такт тяжелым ударам сердца, а бас вибрирует в деревянном полу под каблуками.

Я полностью прочесываю танцпол, пробираясь сквозь густые толпы, обыскиваю каждый угол большого зала, задевая незнакомцев, бормочу извинения, тонущие в громкой музыке.

Я ничего не нахожу.

Пробравшись вдоль всего зала, я останавливаюсь у подножия лестницы, обнаружив, что там никого нет. Я вглядываюсь в темноту наверху — секцию для VIP. Ощущение, что за мной наблюдают, по-прежнему остро, оно ласкает мою обнажённую кожу и создаёт ощущение срочности.

Я проскальзываю под верёвку и быстро поднимаюсь по ступеням, но наверху балкон пуст, за исключением компании мужчин в костюмах, расположившихся на диванах. Я окидываю их взглядом, но Робби среди них нет. Никто из них — не тот мужчина, по которому я истосковалась с голодом, которого не утолить больше никем.

Разочарованная, я спускаюсь обратно на первый этаж. Луиса нигде нет, ещё один быстрый осмотр танцпола подтверждает, что его и след