class="p1">Наши языки сплетаются, а дыхание танцует между губами каждый раз, когда мы поднимаемся за глотком воздуха, прежде чем снова столкнуться, словно волны, набегающие на берег в бесконечном движении друг к другу.

Робби вплетает пальцы в мои волосы и наклоняет мою голову, чтобы целовать глубже. Он пробует на вкус с лихорадочной нуждой, от которой сводит пальцы в туфлях.

Отвечая ему, я цепляюсь за него, даже когда лёгкие горят от нехватки воздуха.

Робби — мой кислород, и он всё, что мне нужно в этом fucked-up мире.

— Я беглец, — шепчет он между поцелуями, подхватывая меня на руки.

Мои каблуки отрываются от заснеженной земли, но здесь, в его сильных руках, холод не может меня достать. Особенно когда его губы прожигают обжигающий путь вниз по шее и обратно, чтобы снова поймать мои.

— Тебе придётся всегда оглядываться.

— Ты что, забыл? — Я прикусываю его губу, улыбаясь в поцелуе. — Я же Убийца Червонной Дамы. Охотятся и за мной тоже.

— Ты ещё влетешь по полной за это, Саванна, — рычит он, сжимая мою шею своей большой ладонью. — Каждый раз, когда я думаю о тебе с кем-то другим, мне хочется совершить убийство.

Я заставляю его замолчать очередным поцелуем, прижимаясь к нему, обвив руками его шею и вцепившись пальцами в его тёмные волосы.

Мы целуемся и целуемся, потерянные друг в друге, потерянные в этом моменте.

Мы целуемся так, словно нас никогда не поймают.

Словно никто и ничто не может нас разлучить.

Мы целуемся так, словно у нас нет завтра.

Словно этот поцелуй, этот идеальный, бесконечный поцелуй — наш последний.

Робби отвозит нас в мотель на окраине города, где мы проводим ночь, навёрстывая упущенные месяцы, занимаясь любовью на скрипучей кровати с пружинящим матрасом, пока утреннее солнце не подкрадывается по половицам к кровати.

Вспотевшие и удовлетворённые, мы засыпаем в объятиях друг друга.

Это всё, о чём я когда-либо мечтала.

На следующее утро мы выезжаем на его старом, ржавом «Мустанге», оставаясь невидимками, и движемся навстречу солнцу, пока салон автомобиля не заполняется теплыми оранжевыми тонами.

Я счастлива как никогда, путешествуя в никуда, с пальцами, переплетёнными с пальцами Робби.

Вид его большой, с проступающими венами руки, которая поглощает мою на центральной консоли, затрагивает что-то во мне.

Вот он, мужчина-монстр с такими красивыми, мужественными руками — руками, совершавшими ужасные поступки, — и всё же он держит мою, гораздо меньшую, руку с такой благоговейной бережностью. Я чувствую его в этом тёплом прикосновении, чувствую, что я для него значу, и что он стал значить для меня.

То будущее, о котором мы оба мечтаем, но не смеем в него поверить.

Пока что нет.

Пока мы бежим от нашего прошлого.

От мира, который хочет заковать нас в цепи.

Я впитываю его мужественный профиль, чёткую линию щетинистой челюсти и прямой нос.

Синие глаза теперь и тогда бросают взгляд в мою сторону, в то время как на его губах играет мягкая улыбка.

— Я люблю тебя, — шепчу я, вкладывая в эти слова самый чистый смысл. Я люблю этого мужчину каждой клеточкой своего существа. Люблю так, как не буду любить никого другого.

В ответ он подносит мою руку к своим губам и оставляет поцелуй на костяшках. Его щетина покалывает кожу, и сердце распирает, когда он говорит:

— Я люблю тебя сильнее.

Я счастлива.

Впервые в жизни, купаясь в сиянии солнца через лобовое стекло, я смотрю в своё будущее и чувствую покой.

Всё, что случилось. Всё, что привело к этому моменту, меркнет, когда его синие глаза встречаются с моими.

Он касается губами моей кожи и шепчет:

— Ты моё всё, Саванна. Нет ничего, чего я не сделал бы для тебя. Нет таких пределов, куда я не пойду, какими бы неправильными они ни казались в глазах мира, чтобы удержать тебя рядом со мной. Мы не следуем правилам.

— Я никуда не уйду.

Свободной рукой, лежащей на руле, он указывает пальцем на пустую загородную дорогу впереди.

— Видишь тот закат, Саванна?

Очарованная, я не отвожу взгляд от его профиля. Мои глаза скользят по его тёмной щетине, словно мотылёк на пламя, притягиваются к его губам, которые изгибаются в насмешливую ухмылку — похабную ухмылку, от которой пульсирует клитор.

— Это наше будущее. — Он смотрит на меня, и я захватываю дух, видя его таким одухотворённым и живым. — Мы будем ехать, пока не достигнем пляжа.

Улыбка трогает мои губы.

— Пляжа?

Он проводит языком по губам, опускает глаза на мои губы, затем снова смотрит на дорогу.

— Нидхэм встретит нас там с нашими новыми паспортами.

Удивлённая, я выпрямляюсь.

— Ты серьёзно?

Надежда вспыхивает внутри, смертоносная и такая соблазнительная.

Робби кивает, затем отпускает мою руку, чтобы прикоснуться к моему подбородку. Его большой палец ласкает мой рот, и я почти не смею дышать, почти не смею верить. Почти не смею смотреть на закат или на протянувшуюся вперёд дорогу.

Но я смотрю, и то, что я вижу: фиолетовые, оранжевые и розовые оттенки — все смешались в гармонии цветов, — захватывает дух не меньше, чем его шёпот, ласкающий мои уши.

— Будущее принадлежит нам, детка. — Робби закидывает мои волосы за ухо и снова берёт мою руку. — Доверься мне.

— Я доверяю тебе.

И это правда.

Я никогда никому не доверяла так, как Робби.

Его усмешка возвращает меня от мыслей, он отпускает мою руку, чтобы поднять случайную ручку в центральной консоли.

Он вертит её между пальцев.

— Лучше я уберу это от тебя подальше.

Мои губы расплываются в улыбке, и я шлёпаю его по руке, отчего он смеётся ещё громче.

Мне это нравится.

Нравится звук его счастья. Я никогда не слышала, чтобы он был таким беззаботным и счастливым.

Когда он обвивает своей мускулистой рукой мою шею и притягивает ближе, чтобы поцеловать в лоб, я понимаю — всё будет хорошо.

— Блять, ты идеальна, Саванна.

Эпилог

Робби

Спустя год, в одной точке мира

Какой прекрасный вид.

Она прислонилась к перилам веранды, обрамлённая восходом и накатывающими на берег волнами вдали.

У меня слюнки текут при виде её тёмных волос, развевающихся на ветру. Её плечо обнажено, так как шелковый халат сполз вниз.

Я раздвигаю стеклянную дверь на патио, и наш полосатый кот Усик выскакивает наружу, ловко проскальзывая у меня между ног.

Я присоединяюсь к Саванне на просторной веранде нашего пляжного домика. Подойдя к ней сзади, я загораживаю её собой, уперевшись руками в перила.

— Я никогда не привыкну к