под названием «МикроМег», базирующейся в городе Фэрфаксе, штат Виргиния. Именно там «неумолимое древнее заклятье, которое его отец называл то „Системой“, то, время от времени, „Йог-Сототом“, то просто „Великими древними“, развело их в стороны» (12). «Их» – это Филипа и его бывшую девушку Амелию. В дальнейшем детали становятся несколько неясными, поскольку, как Филип поясняет своему психотерапевту Лили Меткалф, «страшные конусообразные существа из космоса готовятся телепатически перенестись на шестьсот миллионов лет и уничтожить человеческую цивилизацию» (26). Это, разумеется, представители Великой Расы, а не Древних, обрели они процветание сто пятьдесят миллионов лет назад, а не шестьсот миллионов лет назад и (по крайней мере судя по «Тени безвременья») не имеют никакого желания уничтожить человечество. Впрочем, это все мелочи. Главное – упоминание отца Филипа. Скоро мы узнаем, что тот был почитателем Лавкрафта и не только сам штудировал Weird Tales, но и зачитывал романы писателя сыну.

По всей видимости, мы имеем дело с человеком, который под влиянием отца оказывается настолько психологически травмированным, что лавкрафтовские чудовища кажутся ему реальными. Это впечатление только усиливается, когда нам сообщают, что отец Филипа покончил с собой. Филип считает, что вина за это лежит и на нем самом, и на Древних: «Его отец умер, поскольку его сын, да, сам Филип Кинан, упросил Систему исполнить то» (117).

В романе наступает мрачный перелом, когда охваченная ревностью Моника, коллега Филипа, нападает на него. Происходит потасовка, и женщина погибает. Филип столбенеет, когда Ральф Педерсон, его начальник, предпринимает попытку воскресить Монику – с помощью «Некрономикона». Значит ли это, что и его руководитель страдает от того же психологического недуга, что и сам Филип? И какие выводы нам надлежит сделать из следующей сцены?

Филип увидел, как Моника подняла руку. Воодушевленный успехом Педерсон заговорил еще быстрее. Отвратные слова изрыгались сквозь его зубы, подобно вязким пузырям, прорывающимся сквозь расплавленный свинец.

Порог.

Дыра в потолке расширилась. Ее сияние заполнило голову Филипа странными голосами, звуками гротескными и ужасными, однако – Боже правый – столь знакомыми.

Они пытались перебраться на эту сторону. Этот глупец Педерсон призывал их (186–187).

Это в действительности первое свидетельство того, что в произведении есть элементы чего-то сверхъестественного – и Мифов как таковых. Филип прерывает церемонию и срывает попытку Педерсона вернуть Монику к жизни.

Филип продолжает путать Великую Расу с Древними, но в какой-то момент начинает думать, что Лавкрафт ошибается в одном вопросе. «Древние совершают телепатический прыжок из времен до плейстоцена. Пнакотикские манускрипты давали понять, что [Древние] оставят пределы царствования человека и перейдут в сознательных ракообразных существ – новую доминирующую форму жизни на планете. Думаю, Лавкрафт ошибался на этот счет. Кажется, они собираются вступить в наш мир, в то, что условно можно назвать „сейчас“» (214–215). Это отсылка к фразе: «…следующие незамедлительно после человечества выносливые жесткокрылые существа [то есть жуки], в которых представители Великой Расы когда-нибудь перед лицом ужасной угрозы массированно перенесут свои самые проницательные умы» (CF 3.399).

Филип начинает скакать взад-вперед по времени, в том числе возвращаясь к моменту начала работы в «МикроМег». Герой натыкается в полуподвале на Аластера Стерна, председателя правления «МикроМег», и других сотрудников. Они с помощью аппаратуры взывают к Древним:

– ЙОГ-СОТОТ! – кричала толпа. – ЙОГ-СОТОТ! ЙОГ-СОТОТ! – Возникла всеобщая тряска, неистовая волна, будто бы прошедшая по всем собравшимся – каждый из них дергался, подобно вдруг наэлектризованному и затем резко разряжаемому малому звену сочлененной цепи. Воздух был плотным и серебристым. И в этом ртутном воздухе двигались скрываемые своими отражениями вещи. И, не видя их истинную форму, Филип познал их ужас и чужеродность. То были Древние (269–70).

Филип пытается сбежать, но его хватают и приводят в огромный цех, где обнаруживается шоггот. Филипу удается уничтожить офис «МикроМег» до того, как Древние захватывают его.

В настоящем времени Амелия, полагая, что психологические проблемы Филипа не поддаются излечению, обручилась с другим человеком. Филип работает на временной основе в компании под названием «Пелидайн», где трудится и Амелия. В какой-то момент Филипу кажется, что из вентиляционного короба вылезает ужасный старик, похожий на гуля. Герой предполагает, что в вентиляционной системе разместилось целое поселение выродившихся офисных работников. Филипа снова хватают и отводят к некоему мистеру Мелроузу. Тут Филипу будто бы мельком является Азатот: «Некое подобие голубого осьминога размером с футбольное поле и с человеческими головами на концах щупалец. Частично существо казалось полужидким, будто бы слепленным из голубого желе, в котором, подобно крысам, плавали человеческие половые органы, целое варево вагин и пенисов» (390). Не особо выдающийся образ для фигуры, которая кощунствует и клокочет посреди хаоса, но допустим. Филип теперь опасается, что Амелию собираются забрать на Юггот. Филип пробивается в кабинет Ральфа Педерсона, забирает «Некрономикон», возвращается в «Пелидайн», призывает Азатота – и сразу же отсылает того обратно в никуда, заодно спасая Амелию.

Тяжело в одном пересказе сюжета передать всю динамичность и живость «Чудовищного резюме». Переход от психологического к сверхъестественному хоррору представлен умело и тонко, особенно в свете того, что это, по всей видимости, второй опубликованный роман Спенсера (после «Может, позвоню Анне» [505][1990]). Легкая, плавная проза никоим образом не претендует на сходство с богатой фактурой Лавкрафта – и все же имеет схожую кумулятивную силу за счет постепенного накопления удачных элементов сверхъестественности и аккуратной проработки персонажей, каждый из которых прописан четко и ярко. Спенсеру удается удивительным образом сочетать внешний и внутренний ужас тем же образом, как это получалось у Лавкрафта в его лучших произведениях, в частности «Мгле над Иннсмутом» и «Тени безвременья». Сверх того, мы имеем полноценный социальный подтекст, которого в целом нет у Лавкрафта. Спенсер пронзительно запечатлевает скуку, рутину и бездушие конторской работы.

* * *

Иным по качеству – что удивительно, ведь речь идет о многоопытном ветеране в жанрах хоррора и саспенса, – и при этом поразительно схожим в некоторых частностях оказывается «Мистер Икс» [506](1999) авторства Питера Страуба (1943–2022). Страуб выступал редактором по изданным в Library of America «Историям» Лавкрафта (2005) и в собственном произведении вроде бы подражает «Ужасу в Данвиче», однако назвать работу успешной нельзя. Рассказчиком выступает Нед Дунстан, вернувшийся в родной город Эджертон, штат Иллинойс, чтобы быть со Стар, своей матерью, будто бы готовящейся умереть. Повествование Неда от первого лица периодически прерывают записи из дневника (на манер Уилбура Уэйтли?) персонажа, который известен лишь как «Мистер Икс». Мистер Икс, по всей видимости, помешан на Лавкрафте и его творениях. Писателя он постоянно называет «Творцом Провиденса» (8). Мистер Икс в одном месте выражается яснее: «Вы, читающие слова, что я здесь записал… вы уже знаете о важности уничтоженного