скругленный изумруд глубокого зеленого цвета. Вульва будто бы раскрывалась, готовясь дать жизнь драгоценному камню. То же самое впечатление беременности богини создавалось куполом ее живота (605).

Альхазред сразу отмечает, что «образы Шаб-Ниггурат, на которые я натыкался в рамках собственных исследований и скитаний, никоим образом не напоминали эту танцующую беременную женщину» (606). В конце романа Альхазред оказывается в Дамаске, где, несмотря на то что ему предположительно от силы двадцать два года, ему предстоит провести много лет, прежде чем его «схватит посреди бела дня невидимое чудовище и сожрет на глазах великого множества застывших в ужасе свидетелей» (CF 2.404), как пишет Лавкрафт.

Отрывок про Шаб-Ниггурат в лаконичной форме обозначает занятную проблему «Альхазреда» как произведения. В отличие от того же «Апостола комшара» Пулвера, роман Тайсона при всех объемах дает слишком мало информации по части как Древних, так и Мифов Ктулху (да и Мифов Лавкрафта), чтобы в полной мере удовлетворить писательские ожидания. Произведение безупречно написано, дополнено убедительным историческим фоном и отличается изящно величавым стилем без экивоков в сторону псевдолавкрафтовской напыщенности или достойных юнцов шуточек. Однако в итоге мы имеем скорее приключенческий сюжет, чем сверхъестественное сказание. Вопреки тому что, как подчеркивал Лавкрафт, Альхазред «поклонялся неизвестным созданиям, которых называл Йог-Сототом и Ктулху» (CF 2.404), у Тайсона мы узнаем крайне немного о том, как герой взаимодействует с этими существами. Ближе к началу романа Альхазреду сообщают, что «Йог-Сотот в пути» (51), но этот «бог» после этого почти не фигурирует в произведении. Даже для Ньярлатхотепа, который мрачно витает над всем сюжетом в образе «Черного Человека», отношения с Альхазредом никак не конкретизируются. К концу книги Альхазред внедряется в секту под названием «Орден сыновей Сириуса», которая противостоит Ньярлатхотепу, и обнаруживает помещенное в подвал святилища страшное чудовище в железной клетке. Создание характеризуется как «отродье Ктулху» (548). Ничего существенного из этого эпизода не вытекает.

Парадоксальным образом при таком объеме роман Тайсона демонстрирует чрезмерную сдержанность в подражании или развитии концептов Лавкрафта. Длинный раздел о том, как Альхазред посещает Ирем, напоминает в общих чертах «Безымянный город», однако Тайсон разумно избегает переписывания оригинального сюжета. Периодически упоминаются гули (Альхазред и сам становится одним из них во время ссылки в «Пустом месте»). Герой постоянно спасается бегством от разнообразных ассасинов, в том числе от лазутчика, который пытается отнять у него переписанный свиток Древних. Но – и этого следовало ожидать – мы так и не узнаем, что составляло содержание свитка.

Альхазред еще довольно молод на момент приезда в Дамаск к концу романа. Неудивительно, что Тайсон написал не один, а даже два сиквела к произведению: «Красный камень Джуббы» (2021) и «В поисках Альхазреда» (2023), которые прослеживают дальнейшую жизнь главного героя, в том числе после смерти. В любом случае «Альхазред» – увлекательный исторический/приключенческий роман, где нет ни единой ноты фальши. Герой оживает на страницах произведения. То же самое касается и нескольких второстепенных персонажей. И даже несмотря на скромное желание уйти от элементов Мифов, которым работа предположительно должна быть посвящена, это одно из самых убедительных и занимательных творений в каноне Мифов Лавкрафта со времен расцвета творчества Лавкрафта.

«Культ Ктулху» [512](2011) Рика Дакана (г. р. 1972) – прекрасный образчик возрастающей утонченности современных Мифов. Многие ощутят сочувствие к таким персонажам, как Шелби Тайри и Кальвин Синклер, которые проявляют то же самое «помешательство на Лавкрафте», вне всяких сомнений охватившее и каждого из нас, когда мы впервые познакомились с пленительным миром ужасов мечтателя из Провиденса с массивным подбородком. Все мы прекрасно можем представить себе, как легко от чтения Лавкрафта перейти в мир малоутешительной, но завораживающей философии или к расходованию огромных средств на создание коллекции редчайших жемчужин лавкрафтианы. Дакан взял эти и другие тренды нынешнего увлечения Лавкрафтом – и сотворил захватывающее, стремительно разворачивающееся повествование, к которому приобщатся даже далекие от жанра читатели. Заключительная сцена, где Шелби воссоздает сложную мизансцену, которая может потенциально высвободить лавкрафтовских «богов», преображает роман из обыкновенного психологического хоррора в хоррор сверхъестественный. В этом отношении работа Дакана в некоторой степени вдохновлена «Чудовищным резюме» Спенсера, что не лишает «Культ» самобытности, которая ощущается на каждой странице романа.

Не имеет смысла тратить время на «Вторжение Хаоса» [513](2013) некоего С. Т. Джоши (г. р. 1958). Я целенаправленно избегал в этом исследовании анализа Лавкрафта как вымышленного персонажа. «Вторжение» также подпадает под это табу. И все же в произведении задействованы отдельные лавкрафтовские «боги» и в целом сверхъестественные элементы, поэтому несколько слов – но не более – все же скажем о них. Предпосылка книги Джоши – прежде неизвестный эпизод жизни Лавкрафта: осенью 1914 года, как раз перед началом Первой мировой войны, Лавкрафта навещает человек, выдающий себя за Уинфилда Скотта Лавкрафта – считавшегося умершим еще в 1898 году отца писателя. Лавкрафт уезжает с этим человеком в Англию. Там Лавкрафт знакомится с такими легендарными персоналиями в истории литературы о необычном, как Лорд Дансени, Артур Мейчен, М. Р. Джеймс, Элджернон Блэквуд и Уильям Хоуп Ходжсон. Помимо прочего, Лавкрафт до отбытия в Англию общается с пожилым Амброзом Бирсом, который, вразрез с распространенными сообщениями, был еще жив. Если в творении Джоши есть хоть какая-то ценность, то она заключается в том, что слова, вложенные в уста всех этих деятелей, по большей части взяты из их собственных трудов: эссе, писем и так далее. Само же сверхъестественное приключение, охватывающее борьбу с Ньярлатхотепом за овладение человеческим воображением, рассказано столь высокопарно и нелепо, что недостойно считаться даже тем остроумным каламбуром, на каковой претендует автор.

Примечательно, что наиболее успешные свершения в лавкрафтовской литературе в последние годы отмечаются в более мелких формах: рассказах, новеллах, повестях. Бесконечные новоизданные и переизданные антологии, авторские сборники, отдельные сюжеты в журналах и книгах – поток неолавкрафтовских произведений будто бы неостановим. И по меньшей мере известная доля этих работ заслуживает внимания, демонстрируя умение авторов не только глубоко осознавать сущность творчества самого Лавкрафта, но и предложить собственные концепции, чтобы через лавкрафтовскую идиому прийти к новаторским решениям.

Самым выдающимся автором историй о необычном ее поколения можно назвать Кейтлин Р. Кирнан (г. р. 1964), чьи романы и рассказы обеспечили своей создательнице прочное место в жанре. Мало кто может сравниться с Кирнан по части изящества прозы, прочувствованных описаний неоднозначных и нередко противоречивых мотивов действий людей, полулюдей и нелюдей и превыше всего убедительного воплощения страха, ужаса, одиночества, боли, трагедии и горя.

Кирнан активно взаимодействует с наследием предшественников в области литературы о необычном, в том числе с Рэем Брэдбери, Анджелой Картер и Т. Э. Д. Клайном, и при этом никоим образом не предает собственный голос. Однако чаще всего она возвращается к Лавкрафту со все более и более неожиданными результатами. Тонкая лавкрафтовская