Роман такого жанра в первую очередь нуждается в захватывающем и умело выстроенном сюжете. И именно этого «Апостолу» не хватает. Начинается произведение удачно, но настолько погрязает в скучных и затянутых пересказах Мифов разными персонажами (в том числе от Космо, владельца магазина комиксов и самопровозглашенного эксперта в этих вопросах), что основная линия – череда убийств в исполнении Марша и попытки детектива Криса Стюарта раскрыть дело – часто задвигается на дальний план. Это не Мифы Ктулху и даже не Мифы Дерлета, а Мифы «всего понемногу». В тексте обнаруживаются сразу все наименования, какие только можно было туда закинуть. Вот какой катехизис устраивают Маршу в юности: «Назови трех спутниц Ктулху. Какая из них мертва? Кого из них бросили на Зоте? Знакомы ли тебе древние священнослужители Чхотгхтгуэреле, Хнас-ри-Гиж, Креухн, Анх-ф-н-Кхонсу или Варнсенда-Расу? Читал ли ты „Откровения“ Клифана, „Фрагменты Целено“ и „Иерархию оккультного“?» (185).

Примечательно, что Пулвер решительно следует дихотомии «Старые боги/Великие древние» в романе. Космо изначально приписывает это воззрение Лавкрафту, но потом неохотно сознается, что у писателя никакой борьбы между Старыми богами и Великими древними не происходит, при этом удерживаясь от признания, что у Лавкрафта вообще нет Старых богов, которых придумал целиком и полностью Дерлет. Интересно, как объясняется потребность в сохранении дихотомии. Крис замечает: «Очень надеюсь, что не права школа Мифов, о которой ты мне рассказывал, та самая, что отказалась от войны между Старыми богами и Великими Древними по Дерлету. Не хотелось бы мне быть мелким человечишкой, противостоящим чудовищам без надежды на божественное вмешательство или помощь Знака от Старцев» (195). Тем самым Пулвер в точности воспроизводит мотивацию Дерлета по выдумыванию Древних богов: он не был готов смириться с сокрушительно мрачным восприятием вселенной по Лавкрафту, так что ему пришлось пойти на столь радикальное нововведение, чтобы преобразовать эти мировоззрения в нечто более угодное его духу.

Повторюсь: я не критикую Пулвера за то, что он пишет про Древних богов, или за внесение любых других изменений в Мифы Лавкрафта. Все, что я хочу сказать, – результат не особенно впечатляет. Что более убедительно: изображение нас как «мелких» людей, бессильных перед неизменно превосходящими силами, которым на нас наплевать, или как центр стычек наподобие битв ковбоев с индейцами, где однозначно «добрым» существам противостоят определенно «злые» существа? Какое описание в большей мере соотносится с положением дел в мире, а не тщетными чаяниями и фантазиями об исполнении всех желаний, коими тешится большая часть человечества?

И все же Пулвер – хороший писатель. Когда он прекращает погонять коньком Мифов, автор в состоянии сотворить приглушенно красноречивые пассажи вроде вот этого, где он описывает стареющего детектива: «Тридцать два года каким-то образом превратились в сорок три, пока он наблюдал за тем, как шло время, после себя оставляя меньше надежд и лишая его всех иллюзий. Теперь же материалы и фотографии, разложенные на столе в кабинете, быстро освобождали его от жалких остатков его порядком растерянной веры в человеческое достоинство» (10). Более поздние работы Пулвера написаны примерно в таком же стиле. В частности, он сильно вдохновился «Королем в желтом» Роберта Чемберса и написал несколько историй, где изобретения Чемберса привносятся в наш современный грубоватый, преступный мир.

При всех геройских масштабах романа Пулвера он по своей незначительности низводится до уровня повести на фоне еще более могучего произведения: «Альхазред: автор Некромоникона»[510] (2006) Дональда Тайсона (г. р. 1954). Тайсон – практикующий оккультист, написавший, помимо прочего, биографию Лавкрафта, в которой он концентрируется на элементах сновидений в его творчестве («Мир грез Г. Ф. Лавкрафта» [511][2010]), а также издания на такие эзотерические темы, как карты Таро и «сексуальная алхимия». Свою карьеру писателя-лавкрафтовца Тайсон начал с опрометчивой попытки написать «Некрономикон», точнее – «Некрономикон: скитания Альхазреда» (2004). Возможно, это была лишь проба пера для «Альхазреда». Как бы то ни было, Тайсон написал удивительный исторический/сверхъестественный роман объемом почти 677 страниц, который умудряется оставаться притом занимательным современным триллером.

По сути, Тайсон стремится облачить в «плоть» тот сухой «скелет» данных об Абдуле Альхазреде, которыми Лавкрафт снабдил «Истории „Некрономикона“», в частности те факты, что он был «юродивым поэтом из Саны, что в Йемене», что он «посещал руины Вавилона и подземные тайники Мемфиса и провел десять лет в одиночестве посреди великой южной пустыни Аравийского полуострова» и что он «последние дни жил в Дамаске, где „Некрономикон“ („Аль-Азиф“) и был написан» (CF 2.403–404). В начале романа Тайсона Альхазреду девятнадцать лет; в этом возрасте он стал придворным йеменского царя Хубану в качестве будущего поэта и барда. Раннее замечание Альхазреда – «Меня не заботил ни Бог, ни калиф» (6) – обыгрывает комментарий Лавкрафта, что Альхазред был «лишь безучастным мусульманином» (CF 2.404). Из-за (справедливых) обвинений в том, что он заигрывает с царевной Нарисой, Альхазред переживает наказание, которое слишком ужасно, чтобы пересказывать его здесь, и подвергается ссылке в «Пустое место». Именно здесь, в подземной расщелине, герой натыкается на «бога» – Ньярлатхотепа, как нам становится известно позднее.

Альхазред проводит много времени в Иреме, Городе многоколонном, где знакомится с древней ведьмой по имени Итхакуах. Остается неясным, почему Тайсон избрал имя столь близкое к Итакуа – снежному существу, придуманному Дерлетом. В любом случае Итхакуах сообщает Альхазреду кое-что о Ньярлатхотепе и о Древних, а равно их борьбе с некими «Старцами» (108). Альхазред в дальнейшем отправляется в Суэц, где присоединяется к Ордену Сфинкса, который поклоняется Ньярлатхотепу. Орден причастен к созданию «первичных солей» (248) из разнообразных тел людей и других существ. Странным образом, Альхазред здесь же узнает про Йига, «верховного бога черной земли Кхем» (324), и Цаттогву. В какой-то момент Альхазреда атакует – и убивает – оживший труп.

Однако происходит это ровно на середине книги, так что сюжет явно еще не исчерпан. Альхазреда спасает женщина по имени Мартала, которая становится ему и коллегой, и спутницей. Мартала сопровождает Альхазреда в Александрию, где он знакомится со множеством книг о некромантии. Затратив немало усилий и средств, Альхазред копирует свиток, написанный на языке Древних. Альхазред и Мартала переезжают в Вавилон, где сталкиваются с ужасающей «Тварью» со множеством голов убиенных ею людей. Мать существа – Шаб-Ниггурат. Позже Альхазред примыкает к каравану, который поклоняется богине, и видит резное изваяние Шаб-Ниггурат:

Полированные черные конечности каменного идола замерли в танцевальной позе. Она стояла на пьедестале одной ногой с задранной кверху второй ногой, раскинутыми в стороны руками, диким ликованием во взгляде, приподнятыми над зубами цвета слоновой кости пухлыми губами и вытянутым в немом экстатичном крике языком. Посреди ее лба сверкал третий глаз. Ожерелье из резных человеческих черепов, выполненных из той же слоновой кости, свешивалось с нагого туловища чуть ниже ее полных грудей. Безволосая и бесстыдно выставленная напоказ вульва была высечена скульптором в мельчайших деталях. Меж ее губами мерцал