Я кивнул ему на прощание и сразу направился обратно внутрь. Коробка была неудобной, но лёгкой, и мне хотелось верить, что внутри неё лежит то, что они надолго запомнят.

Вернувшись в спортзал, я поставил коробку на пол, и ребята моментально окружили меня плотным полукругом.

— Так, спокойно, сейчас всё увидите.

— Что там?

— Узнаете, — ответил я и посмотрел на Кирилла. — Подойдёшь? Открой.

Кирилл опустился на корточки и попытался оторвать скотч руками. Скотча было столько, будто коробку готовили к полёту в космос. Но и Кирюха был пацаном предприимчивым — он попросту перекусил скотч.

Крышка коробки поддалась, и пацан заглянул внутрь. На секунду он замер, а потом лицо Кирилла расплылось в такой широкой улыбке, что всё стало ясно без слов.

— Вы серьёзно? — выдохнул он, протягивая руки внутрь.

Кирилл вытащил из коробки футболку и развернул её перед собой. На груди чёрными буквами было напечатано: «Вперёд, 11-й Д». Кирилл перевернул футболку — на спине крупно читалась надпись: «Самый лучший класс». Ниже была его фамилия.

Шум поднялся сразу со всех сторон.

— Там всем есть?

— Дай сюда!

— Серьёзно, с фамилиями?

Ребята потянулись к коробке. Футболки разлетались по рукам.

— Смотри, смотри, моя! — кричал Биба, разворачивая майку перед Бобой.

— У меня тоже есть! — отвечал тот, смеясь.

Футболки надевали прямо поверх одежды, не думая о том, как это выглядит. Белые футболки быстро заполнили пространство, превращая разношёрстный класс в нечто единое и неожиданно цельное.

— Давай фотку! — крикнул кто-то сзади.

Через минуту телефоны появились почти у всех.

— Подвинься! Я не помещаюсь! Давайте ещё одну!

Щёлканье камер и короткие вспышки заполнили зал. Ребята выкладывали сторис и переснимали неудачные кадры.

В этот момент мои ученики были по-настоящему счастливы.

Я же стоял чуть в стороне и наблюдал за этой суматохой, чувствуя удовлетворение. Вот так, оказывается, мало нужно для счастья подчас. Да, пацанам уже было по восемнадцать. Формально они были взрослыми, с обязательствами, которые жизнь начнёт выдавать им пачками уже совсем скоро. Но сейчас, в этот момент, передо мной стояли дети. Настоящие дети, которые радуются своему имени на спине так, будто получили билет в большое будущее.

И, наверное, именно ради этого всё и стоило начинать.

Я дал им несколько минут, а потом хлопнул в ладони. Звук разнёсся по залу и собрал их внимание обратно ко мне. Телефоны опустились, разговоры стихли, и пацаны снова выстроились полукругом, но уже в одинаковых майках, которые делали их настоящей командой.

— Слушаем внимательно! Выезд на олимпиаду завтра рано утром. В семь тридцать мы выезжаем, это значит, что к семи пятнадцати вы уже стоите у крыльца. Без опозданий, мужики. Опаздывать на олимпиаду нельзя. Поэтому проверяйте будильники сегодня вечером.

Кстати, формально список участников олимпиады следовало согласовывать с директором. Но после нашего последнего разговора с Лёней он ушёл на больничный. Версия с внезапным высоким давлением звучала официально и удобно, но я слишком долго жил среди людей, чтобы верить в такие совпадения. Леонид был человеком осторожным и достаточно умным, чтобы услышать моё предупреждение.

И сейчас директор давал себе время, чтобы посмотреть, кто в итоге окажется сильнее. Если всё получится у трудовика, через которого действовал Аля, Лёня вернётся и скажет, что поддерживал его с самого начала. Если же получится у меня… директор окажется рядом уже со мной и будет говорить о поддержке инициативы. Ну а если всё развалится — он всегда сможет сказать, что был на больничном и не имел отношения к происходящему.

Так что да, у Леонида действительно болела голова. Только вот не от давления.

— Всё, на сегодня свободны. Отдыхайте, собирайтесь и ложитесь спать пораньше.

Глава 20

Я подъехал к школе чуть раньше назначенного времени, но ещё из-за поворота увидел, что во дворе уже стоит толпа. Возле крыльца толпились мои ученики и учителя.

Мой джип медленно прокатился по двору и остановился. Я вышел из машины, хлопнул дверью и сразу почувствовал на себе десятки взглядов.

Первым, кого я заметил, оказался географ. Львович стоял чуть в стороне от суеты, будто не хотел мешать. Пиджак на нём сидел непривычно аккуратно, волосы были приглажены, а лицо выбрито начисто. Но куда важнее было другое — Львович был трезв, как стёклышко.

Я подошёл к нему первым.

— Смотри-ка, — сказал я, остановившись рядом. — Не узнаю человека.

Географ смутился, поправил ворот рубашки и ответил с какой-то детской серьёзностью:

— Так нельзя иначе. Ребята старались… значит, и мне надо соответствовать.

Чуть дальше стояла Соня. Обычно завуч выглядела так, будто сама была частью школьного устава: строгая, сдержанная, в серых и тёмных тонах. Сегодня же на ней было светлое пальто и аккуратный шарф.

— Доброе утро, София Михайловна, — я подошёл к ней.

Соня повернулась ко мне быстро, почти резко, но, узнав, сразу выдохнула.

— Доброе утро… вы вовремя, — сказала она и на секунду замолчала. — Сегодня очень важный день.

— Я заметил, — ответил я. — У вас вид человека, который собирается штурмовать Берлин.

Соня тихо усмехнулась, но тут же снова стала серьёзной и закатила глаза.

— Вы шутите, Владимир Петрович, а я всю ночь не спала. Если мы сегодня не покажем результат, нам урежут финансирование.

Рядом с крыльцом стояла Марина. Она заметила меня раньше, чем я подошёл, и сразу поправила прядь волос, пытаясь скрыть волнение. На ней было пальто и аккуратное платье, и выглядела Марина так, словно сама собиралась сдавать экзамен.

— Доброе утро…

— Боевое-то утро? — подмигнул я.

Марина нервно улыбнулась.

— Я волнуюсь больше ребят. Представляешь?

— Представляю, — ответил я. — Ты в них веришь?

Марина посмотрела в сторону ребят, и в глазах у неё появилась твёрдость.

— Да.

— Тогда всё будет нормально.

Учительница ничего не ответила, но кивнула.

И только после этого я посмотрел на главных виновников всей этой утренней нервотрёпки.

11 «Д» стоял чуть в стороне, отдельной группой. Они были непривычно тихими. Все до одного были в тех самых спортивных майках, которые я вчера раздал им в зале. Девичий комплект, естественно, тоже был.

Я подошёл ближе.

— Ну что, чемпионы, — сказал я, оглядывая их по очереди. — Вид у вас серьёзный.

Борзый усмехнулся, но усмешка вышла короткой и нервной.

— Если честно, страшновато.

— Это нормально,