Марина на секунду задержала взгляд на столе, а затем посмотрела на меня.

— После вашего разговора с ней всё изменилось. Милана стала работать с полной отдачей. Сейчас она ведёт остальных.

Соня снова сделала пометку в своей большой тетради.

— Так, Владимир Петрович, теперь ваша очередь. Расскажите про успехи ребят по остальным дисциплинам. Вы ведь сами их вели.

«Вели», конечно, было слишком мягкое слово. Скорее, я в этом спортзале жил последнюю неделю. С утра до вечера.

— Предлагаю начать с футбола, — добавила завуч, уже открывая новую страницу и готовя ручку.

— Боюсь, по футболу от нашей школы никто не поедет, — честно сказал я, разводя руками.

Ручка завуча замерла над страницей.

— Простите? — переспросила она.

— Команду собрать не получилось, — ответил я.

Соня на секунду растерялась, и это было видно по тому, как она медленно опустила ручку.

— Не особо впечатляющее начало, Владимир Петрович.

Я пожал плечами.

— Говорю как есть.

Иосиф Львович кашлянул, будто хотел сгладить паузу.

— Настолько всё плохо?

— Не плохо, — ответил я. — Просто в футболе ничего не получилось: мы не собрали полноценную команду для тренировок. Если бы играли в мини-футбол, тогда бы можно было что-то придумать, но в большом футболе команды у нас не будет.

О том, что на олимпиаде придётся обходиться без футбола, я понял ещё в первые дни. В самой команде нужно было бы собрать как минимум пятнадцать человек, чтобы у меня был и основной состав, и запасные. Но если делать так, то мне бы пришлось выдёргивать ребят из других дисциплин, а это значительно бы понижало наши общие шансы на олимпиаде.

Соня лишь перевернула страницу в тетради.

— Хорошо. Я поняла. Тогда давайте по остальным дисциплинам? Очень надеюсь, что там дела лучше.

— Значительно лучше, — подтвердил я.

Завуч снова приготовилась записывать.

— По остальным дисциплинам дела действительно лучше, — начал я. — Самая сильная сборная у нас намечается по борьбе.

Иосиф Львович поднял голову, а София Михайловна сразу приготовилась записывать.

— Это связано с тем, что у части ребят уже есть база, — я назвал фамилии Бобы, Бибы и Вани. — Они быстро вспомнили технику и начали прогрессировать буквально на глазах.

— То есть они едут гарантированно? — уточнила завуч, не отрывая ручку от страницы.

— Да. Они должны ехать и защищать школу, — подтвердил я. — А вот Алиев будет запасным из-за рецидива травмы.

Завуч аккуратно сделала пометку, а Львович тихо хмыкнул, покачав головой.

— До сих пор не понимаю, как вам удалось убедить этих хулиганов пахать всю неделю. Они ведь раньше в школу заходили только по большим праздникам, — признался географ.

— У Владимира Петровича свои методы воспитания, — вмешалась Соня. — Сначала я думала, что они… скажем так, нестандартные. Теперь признаю, что ошибалась. Они работают.

Марина кивнула, поддерживая завуча.

— Подтверждаю. Владимир Петрович каким-то образом находит общий язык даже с самыми сложными ребятами.

Конечно, дифирамбы, которые направлены в твою сторону, не могут не нравиться. Но я не хотел акцентировать внимание на своей персоне.

— Никакого чуда нет, — поправил я. — Просто с ними надо разговаривать как со взрослыми.

Помолчали. Соня снова посмотрела в тетрадь.

— Значит, по борьбе от нашей школы четыре участника, — сказала она, прилежно выводя строку. — Владимир Петрович, только у меня к вам такой вопрос: а эти наши борцы, случаем, не передумают ехать? А то ведь впечатление об этих ребятах у меня, честно говоря, далеко не самое лучшее…

— Не передумают, — заверил я.

Соня больше ничего не стала спрашивать и перевернула страницу своей большой тетради, которая постепенно превращалась в летопись подготовки к Олимпиаде.

— Тогда идём дальше. Следующая дисциплина — бокс. Что скажете по боксу, Владимир Петрович? Это самый травмоопасный вид спорта… из наших ребят туда кто-нибудь поедет?

На самом деле завуч, что называется, зрела в корень. В борьбе многое можно было вытянуть характером и силой, но бокс — это уже разговор с техникой и дистанцией. Там любая ошибка наказывается быстро и без сантиментов.

— По боксу есть один очевидный кандидат, я вам уже про него говорил сегодня — Кирилл, — озвучил я имя своего кандидата.

— Он действительно настолько выделяется? — уточнила завуч.

— Ну, он, конечно, не чемпион мира и не будущий олимпиец, но для школьного уровня выглядит уверенно. Он чувствует дистанцию, не теряет голову под давлением и умеет держать удар. Я не знаю, какой уровень будет у соперников на олимпиаде, но Кирилл там точно не растворится на фоне остальных, — выдал я свой вердикт.

В тетради Сони появилась очередная пометка.

— Геннадий, Константин — я насколько понимаю, что вы делали на этих ребят ставку? — уточнила завуч. — Записываю?

— У них нет боксёрской базы, — я покачал головой.

Далее я объяснил, что единственный опыт у этих ребят — это уличные драки, и этого опыта у них больше, чем у многих. Парни напористые, не привыкли отступать и всегда идут вперёд. На тренировках они показали себя очень хорошо.

— Тогда в чём проблема? — Соня явно не поняла мою логику.

— Проблема в том, что в ринге напористость без техники превращается в ловушку, — развернул я. — Проблема Геннадия и Константина в том, что при всей их напористости у них огромная дыра в защите. Любой более-менее обученный боксёр этим воспользуется быстрее, чем они успеют понять, что происходит.

На самом деле бокс всё время подготовки был для меня отдельной головной болью. Я видел рвение, которое показывали и Костя, и Гена, которые готовы были отдать душу дьяволу на тренировках, лишь бы оказаться на олимпиаде.

Однако, как я уже озвучил выше, риск для них был слишком велик: выходить на ринг против обученных спортсменов они пока попросту не могли. И моей проблемой было донести до них эту истину так, чтобы не поломать пацанам психику.

Тут ведь какой момент: в том же бою, когда тренер выбрасывает полотенце, чтобы остановить бой, в большинстве случаев спортсмен ненавидит такое решение. Вот здесь было нечто похожее… сами-то Костя и Гена готовы были костями лечь, но выйти на ринг.

Но с Константином вопрос решился сам собой. Вчера он получил травму плеча. Ничего критичного там не было, но для недопуска к