— Команда, построение. Загружаемся согласно купленным билетам.

Ребята двинулись к автобусу, и началась посадка. Автобус мягко покачивался на холостом ходу, пока ребята один за другим поднимались по ступенькам и рассаживались по местам.

Школьники сначала рассаживались осторожно, как будто боялись испачкать что-то или сломать, но уже через минуту в салоне началась привычная жизнь. Боба, Биба и Ваня сразу заняли задние ряды. Кирилл, Гена и Костик уселись в одном ряду.

Белые майки мелькали между креслами, как одинаковые флаги одной команды.

Учителя устроились впереди. Марина села у окна. Географ осторожно занял место рядом с проходом. Соня сначала стояла в проходе, пересчитывая учеников взглядом, потом всё-таки села на переднее сиденье и выдохнула с облегчением.

Я остался стоять у прохода, держась рукой за спинку кресла. В автобусе постепенно стихал шум, и ребята сами начали оборачиваться ко мне.

— Ребята, — начал я. — Я в вас искренне верю. Несмотря ни на что, мы всё-таки едем на эту олимпиаду, хотя ещё две недели назад никто даже представить не мог, что это возможно.

Я посмотрел на каждого школьника по очереди, давая понять, что сейчас говорю именно для него и про него.

— Две недели назад это было чем-то из разряда фантастики. А теперь вы сидите в автобусе, на котором написано, что мы едем побеждать. И вы уже понимаете, что невозможное всё-таки возможно. Но есть одна важная вещь, — я поднял палец. — Когда невозможное становится возможным, это зависит не от обстоятельств, не от удачи и не от чьих-то решений сверху. Это зависит лично от вас.

Я сделал паузу, давая ребятам переварить сказанное.

— Любое «невозможно» — это всего лишь рамки, которые человек ставит себе сам. Стоит убрать эти рамки — и вдруг выясняется, что половина запретов существовала только в голове. Если бы вы две недели назад поверили, что участие в олимпиаде невозможно, мы бы сейчас никуда не ехали. А теперь подумайте о другом: кто сказал, что невозможно победить?

Я увидел, как несколько человек переглянулись. У ребят в глазах мелькнули удивление и азарт.

— «Невозможно» — это просто слово, — продолжил я. — И сегодня вы сами решаете, верить ему или нет.

Я замолчал. Несколько секунд в автобусе стояла полная тишина.

И вдруг я заметил движение впереди. Соня сидела, отвернувшись к окну, но плечи её дрогнули. Завуч быстро провела ладонью по щеке, думая, что никто не видит.

Марина заметила первой. Она осторожно коснулась её руки.

— Всё хорошо? — тихо спросила она.

Соня кивнула, но голос всё равно дрогнул:

— Просто… я ими горжусь.

Ребята впервые увидели её не как строгую завуча, а как часть нашей команды.

Кирилл встал со своего места, подошёл к ней и неловко сказал:

— София Михайловна, мы правда постараемся.

К нему присоединились Гена с Костей, потом и другие ребята. Соня сначала растерялась, потом всё-таки улыбнулась и покачала головой.

— Ну всё, — сказала она, стараясь вернуть строгий голос. — Садитесь по местам, команда.

Автобус наконец тронулся с места, выехал со школьного двора и повернул на дорогу.

Ехали мы недолго. Разговоры в салоне постепенно перешли в тихий гул. Я смотрел через лобовое, наблюдая, как город сменяется новыми кварталами.

Автобус свернул на широкую улицу и замедлил ход. Водитель слегка наклонился вперёд, словно хотел убедиться, что не ошибся поворотом, и через секунду я увидел её.

Новая школа стояла на просторной территории, окружённой свежим забором и аккуратно выложенной плиткой. Здание было светлым, стеклянным, с широкими панорамными окнами и современным фасадом, который словно кричал о деньгах, вложенных без оглядки. Перед входом раскинулась просторная площадка с флагштоками, клумбами и новыми скамейками, на которых даже ещё не успела облезть краска.

Но взгляд мой сразу зацепился за табличку у центрального входа. Крупные металлические буквы блестели на солнце — школа именовалась именем Али Крещённого.

Я задержал взгляд на этой надписи, и внутри появилась холодная усмешка. Вот она — красивая витрина его добродетели, созданная для отвода глаз.

Автобус мягко остановился.

— Так, мы приехали! — объявила Соня, поднимаясь со своего места.

Ребята начали подниматься, выглядывая в окна.

— Вот это школа… — выдохнул кто-то. — Частная, что ли?

Перед зданием уже стояли автобусы других школ, ученики в разноцветных куртках и спортивных костюмах, учителя с папками и организаторы с бейджами.

У входа гостей встречала учительница из этой школы вместе с несколькими старшеклассниками. Они улыбались широко и уверенно, как и положено хозяевам.

Я видел, что всем гостям раздавали флажки, значки и пакеты с логотипами Олимпиады. Всё было аккуратно упаковано, ярко оформлено и выглядело так, будто над этим работала целая команда дизайнеров.

Ребята сразу оживились.

— Смотри, значки дают!

— И флажки!

Марина улыбнулась, рассматривая столик.

— Очень приятно, — сказала она. — Всё так организовано.

Географ уважительно кивнул, оглядывая территорию.

— Видно, что вложились серьёзно.

Я молча смотрел на здание и понимал, что вложились не просто серьёзно, а с расчётом на будущее. Але до зарезу нужна была территория старой школы. И эта новая витрина была частью сделки с городом, частью большого плана, где всё выглядело благородно и красиво.

— Владимир Петрович, — прошептала Марина, стоя рядом. — Какая школа…

— Да, — ответил я. — Денег не пожалели.

Она кивнула, не заметив оттенка скепсиса в моём голосе.

В этот момент я краем глаза заметил движение у въезда на территорию. На площадку плавно заехала тёмная иномарка — длинная, блестящая, с затемнёнными стёклами. Машина остановилась у самого входа, чуть в стороне от автобусов школ-участниц.

Водитель вышел первым. Он обошёл автомобиль, открыл заднюю дверь и сделал шаг в сторону, освобождая пространство.

Из машины вышел Аля Крещёный.

Он выглядел ровно так, как и должен выглядеть человек, который привык приезжать туда, где его ждут. Дорогой костюм сидел безупречно, взгляд был спокойным и внимательным. Аля на секунду задержался возле автомобиля, оглядывая территорию.

В этот же момент наши начали выходить из автобуса. Ребята один за другим спускались по ступенькам, собираясь рядом со столом регистрации.

Учительница из принимающей школы, которая ещё секунду назад раздавала флажки и значки, вдруг резко оборвала разговор с очередной делегацией. Она почти бегом направилась к Але, на ходу поправляя волосы и улыбку, словно вспомнила о чём-то гораздо более важном, чем олимпиада.

— Доброе утро! — услышал я её звонкий голос, когда