терпя от неприятеля. Некоторые из них уже имели тяжелые повреждения, и только своевременное появление «Штеттина» спасло их. «Штеттин», прикрывая 5-ю флотилию, имел бой с превосходными силами неприятеля и потом, увидя, что последний повернул к югу, принял этот поворот за отступление и сам отошел, тем более что имел повреждения и ход его упал до 15 узл.

Неприятель, идя дальше, последовательно атаковал разрозненные суда III дивизиона тральщиков, причем им был утоплен головной миноносец дивизиона, доблестно сражавшийся до последнего момента. Прочие суда отряда были спасены «Фрауенлобом», который своевременно подоспел на выручку. Они получили в разное время повреждения, причем некоторые были потом приведены на буксире.

Интересно отметить, что тральщики до последнего момента слышанную ими стрельбу считали учебной стрельбой своих судов, вследствие чего, не подозревая о бое, были застигнуты врасплох.

Прочие миноносцы передовой сторожевой линии были предоставлены самим себе, в разное время попадали под огонь противника; донесения большинство из них не могло послать по причинам, изложенным выше. Один – V-187 был утоплен, не успев передать радио о замеченных им двух крейсерах и будучи отрезан от Гельголанда.

Этот период боя изобилует отдельными стычками миноносцев и тральщиков и с тактической точки зрения характерен в следующих отношениях:

1) Мгла и отсутствие связи между судами послужили причиной большого хаоса в дозоре: никто не мог передать толком об обстановке командованию; отдельные суда совершенно не знали того, что делают другие, даже соседи.

2) Поддержка, несмотря на вполне доблестные действия «Штеттина» и «Фрауенлоба», оказалась слишком слаба, и сами поддерживающие суда не могли быть осведомлены о том, что делается в других районах дозора, вне их видимости.

3) Донесения, полученные германским командованием от сторожевых судов и миноносцев за время первых боев, не сообщали никаких подробностей, доходя только урывками и не давая ему основания расценивать положение иначе как налет неприятельских истребителей и лишь небольшого числа легких крейсеров, вследствие чего, по его мнению, их преследование имеемыми легкими силами давало надежду на успех.

Оно рассчитывало высылкой легкого крейсера «Майнц» из Эмса отрезать неприятельские истребители с запада, так как в его распоряжении не было никаких признаков, указывающих на присутствие линейных сил неприятеля.

«Майнц» был выслан в тыл неприятельским истребителям; «Кельн» и «Страсбург» – спешили на помощь крейсерам. Туда же были высланы «Кольберг», «Штральзунд» и «Ариадне». Крейсера выходили по одиночке по мере готовности, попадали во мглу, быстро утрачивая связь между собой.

Между тем, успешно начатый налет английских миноносцев подвергся серьезному испытанию. Атаковавшие миноносцы, обстрелянные «Штеттином» и «Фрауенлобом», а также немецкими миноносцами 5-й флотилии, были в тяжелом положении, крейсер «Arethousa» имел значительные повреждения, и английские флотилии начали отход.

Здесь сказались последствия наспех задуманной и недостаточно организованной операции. Как выше было сказано, ее план был изменен после того, как операция началась, и легкие силы вышли по назначению. Об усилении отрядами линейных крейсеров адм. Битти и крейсеров адм. Гуденефа вышедшие в море миноносцы и подводные лодки не знали. Это привело к тому, что при трудности опознания в тумане типов судов, не подозревая о присутствии вышеупомянутых отрядов, миноносцы сначала принимали их за неприятеля, и только случай спас англичан от потерь на почве недоразумений: миноносцы считали, что их преследует противник, в то время как в действительности это была помощь. Один крейсер бросился таранить собственную лодку, только случайно избежавшую гибели.

Если обстановка была не ясна для германского командования, то она, по вине командования английского, еще менее была ясна атаковавшим английским легким силам.

Поддержка указанных крейсеров, и в особенности линейных, оказалась весьма необходимой. Английским легким силам грозило верное поражение от вышедших легких германских крейсеров, и лишь только своевременное усиление их обратило это возможное поражение в победу англичан.

В то время как начались бои, адмирал Битти приказал крейсерам Гуденефа идти на поддержку атакующих флотилий. А затем, когда стали получаться сигналы о тяжелом состоянии атаковавших (спустя 4 часа после начала боя), он, держась до сих пор в расстоянии ок. 30 миль в море, повернул к Гельголанду, опасаясь, что за это время германцы могли выслать линейные силы из баз и направить их на поддержку атакованного дозора.

Приближение линейных крейсеров Битти германцам оставалось неизвестным. Туман обеспечивал шанс внезапности их появления.

Крейсер «Майнц», получив ошибочные сведения о присутствии только миноносцев противника, вышел из Эмса с целью их отрезать. Скоро после полудня он увидел «Arethousa» с миноносцами, вступил с ним в бой, а в 12 ч. 45 мин. неожиданно увидел три английских крейсера, которые вслед за тем открыли огонь и нанесли ему большие повреждения.

Несколько спустя он встретил «Fearless» с миноносцами, у него заклинило руль, он не мог маневрировать и в последующем бою был утоплен торпедой.

Незадолго перед гибелью «Майнц» успел дать радио, что его преследуют линейные крейсеры, и это было первое донесение, полученное германским командованием, несколько раскрывающее действительную обстановку в бухте (1 час. 3 мин.).

Крейсер «Ариадне», вышедший на помощь «Штеттину», встретил «Кельна», по которому уже стреляли линейные крейсера Битти, перенесшие огонь и на него. «Ариадне» и «Кельн» были расстреляны.

Крейсера «Штральзунд», «Страсбург» и «Штеттин» остались живы, но получили сильные повреждения в бою в разное время.

Несмотря на боевые действия крейсеров, отдельные из коих вели бой с полудня, только в 2 часа 35 мин. германское командование получило, наконец, от крейсера «Страсбург» точное донесение, что он видит крейсерскую эскадру адмирала Битти, и только тогда командование отдало приказ I и II эскадрам линейных кораблей развести пары. Линейным крейсерам, снявшимся с якоря после донесения «Майнца», было приказано «не вступать в бой с эскадрой линейных крейсеров» противника.

Прежде чем германский флот успел выйти, англичане уже ушли в море, имея повреждения на многих миноносцах и на обоих легких крейсерах, но не потеряв ни одного судна. Германский же флот потерял три прекрасных крейсера, 1 миноносец и 1 тральщик.

Гельголандское сражение было крупной неудачей германского флота, неудачей, тем более ощущавшейся, что это было первое столкновение больших сил в Мировой войне на море. В то время, когда германская армия была в апогее своего наступательного порыва и, тесня перед собой французскую армию, шла к Парижу (это было еще до сражения на Марне), германский флот, наоборот, занявший строго оборонительную позицию и охранявший свою базу, испытал серьезное поражение.

Изучение условий, предшествовавших операции, показывает, что проблема обороны и морского охранения Гельголандской бухты не была достаточно продумана и подготовлена перед войной. Организация эта носила импровизированный характер, меры принимались наскоро и часто оказывались несостоятельными. Поражение было, в значительной степени, расплатой за недостаточную подготовку германского флота именно