– Начальная ставка – тысяча серебряных.

По залу прокатились аплодисменты, но мне их досталось меньше, чем Сильвиану или даже платью. Пауза затянулась, и я даже испугалась, что желающих не будет, но к счастью мужчины просто оказались менее торопливыми, чем женщины.

– Тысяча, – наконец произнес хрипловатый голос.

Я опустила взгляд. Старый граф Тардэн – сухощавый, с лицом, похожим на высеченный из камня изюм. Делая ставку, он чуть приподнял трость на которую опирался.

– Полторы, – раздалось слева.

Кажется это был Мистер Мо. Владелец стекольной фабрики, один из самых богатых людей столицы. К тому же холостяк. Ах вот что! Я допустила катастрофическую ошибку, ставя на аукцион ужин.

Если танец – это безобидное светское действо, то ужин может быть истолкован неправильно. Женатые богачи боялись нанести урон своей репутации, а холостых и обеспеченных можно было на пальцах посчитать.

Я закусила губу и приготовилась к позору.

– Две, – лениво протянул барон Краккенбаум, уже изрядно раскрасневшийся тучный мужчина. У него была репутация азартного игрока, который может как выиграть целое состояние, так и проиграть.

Ставки не взлетали. Мужчины не торопились расставаться с деньгами. Я стояла на балконе и чувствовала, как начинают гореть щеки. И не я одна замечала, что торги идут вяло. И что об этом завтра напишут в Сплетнике? Что я оказалась никому не нужна?

– Две двести, – вступил в торг граф Идд-Дюк, владелец клиники для фамильяров.

Он бросил на меня такой липкий взгляд, что по спине пробежали мурашки. Такое ощущение, что он по меньшей мере рассчитывал провести со мной ночь.

Я сглотнула, надеясь что его жадность окажется сильнее желания.

– Три, – рявкнул Краккенбаум.

– Три двести, – сухо парировал мистер Мо.

– Четыре, – граф Тардэн едва заметно кивнул.

Ставки росли медленно. Я заставила себя выпрямиться и гордо поднять подбородок. Ну вот, хотела на зависть Сильвиану, уйти под руку с каким-нибудь красавцем, а в итоге буду торчать с кем-то из них.

– Четыре пятьсот, – сказал Идд Дюк.

Я поймала себя на желании съязвить, но промолчала. – Пять, – выдохнул Краккенбаум.

Ставка Краккенбаума повисла в воздухе. Натали несколько секунд подождала и подняла молоточек.

– Пять тысяч серебряных. Раз…

И в этот момент из глубины зала раздался знакомый, чуть насмешливый голос:

– Десять тысяч за ужин с собственной женой.

Зал ахнул и послышались аплодисменты.

Сильвиан стоял у колонны, чуть откинувшись назад, с бокалом в руке и ослепительной улыбкой. Свет кристаллов выгодно подчеркивал серебро его волос и яркость глаз. Дракон смотрел прямо на меня.

Я не смогла сдержать улыбку.

Зал ожил мгновенно. Шепот сменился возбужденным гулом.

– Одиннадцать, – сухо сказал мистер Мо. – Двенадцать! – вскинулся Краккенбаум, сияя, как ребенок в лавке сладостей.

Граф Идд-Дюк побледнел. Его липкая улыбка сползла с лица, он кашлянул, отступил на шаг и демонстративно опустил номерок. Слава богам.

Сильвиан громко крикнул.

– Двадцать! Господа, сдавайтесь!

У меня перехватило дыхание.

– Двадцать пять, – отозвался Тардэн, поднимая трость ровно на дюйм. – Тридцать пять, – бросил Сильвиан, все так же глядя на меня.

Музыка в зале снова заиграла, дамы охали и спорили между собой, удастся ли победить Сильвиану. Вспоминая о том, что у него в кармане мое приданное на миллион серебряных, я за исход не переживала.

– Сорок! – выкрикнул Краккенбаум и тут же сам испугался собственного голоса.

– Сорок пять, – сказал Сильвиан с мягкой снисходительной улыбкой.

Барон Краккенбаум вытер лоб платком, поразмыслил немного и со вздохом тяжело опускаясь на стул.

Остались двое.

– Пятдесят пять, – выкрикнул мистер Мо, на что Сильвиан с удивлением поднял брови.

– Шестьдесят пять, – произнес дракон таким тоном, что Мо пришлось отступить.

Только старый граф стоял прямо, неподвижно, как статуя. Его взгляд был острым, цепким, словно