Родильный зал меня встретил ярким светом и массой улыбающихся лиц. Они постоянно повторяли: «Всё хорошо, всё хорошо, дышите, только дышите…»

Казалось, время остановилось и эта боль не прекратится никогда…

– Тужьтесь, тужьтесь, мамочка, сильнее… ещё сильнее…

Господи, о чём это они, что значит «тужьтесь»? – билась в мозгу горячечная мысль, и я в отчаянье надула щёки.

– Да, тужьтесь, мамочка… ещё… ещё…

– О-о-о! А-а-а-а-а-а!!!

Боль внезапно прекратилась, и стало так легко, невесомо, радостно…

– У-а! У-а! У-а! – звоночком зазвенел детский голосок.

– Поздравляем вас, у вас родился замечательный мальчик, – произнесло склонившееся надо мной улыбающееся лицо. – Роды состоялись в двадцать три часа пятьдесят пять минут. Посмотрите, какой он чудесный!

Крепкие руки, умело держа моего малыша, подняли его вверх.

Розовый комочек с крепко зажмуренными глазками, широко раскрытым ротиком издавал невероятно зычный ор, активно дёргая ручками и ножками.

Боже, какое счастье, спасибо тебе, спасибо тебе, Господи, за дарованное мне такое великое счастье!

Сквозь жалюзи пробился тонкий лучик солнечного света и, скользнув по полу палаты, уткнулся в детскую кроватку, а из неё уже начало доноситься требовательное кряхтение, грозящее перерасти в рёв.

С трудом приподнявшись с кровати, я взглядом охватила комнату: за что можно уцепиться по дороге к малышу. Интересно, как это раньше русские женщины, родив в поле, сразу шли дальше косить сено и вязать снопы? Нет, я не из них…

Дверь тихо распахнулась, и на пороге появилась медсестра с подносом в руках.

– Доброе утро, я принесла вам завтрак, – произнесла она с дежурной улыбкой. – Не вставайте, пожалуйста: у вас были быстрые роды и вам необходимо отдохнуть.

– Мой сын…

– Ой, не волнуйтесь, я детская медсестра и сейчас всё сделаю, – прощебетало юное создание в белом халате, выпорхнув из-за спины первой.

– Вашу подругу уже перевели из реанимации, и сейчас она с малышками находится в соседней палате, – сказала первая, расставляя содержимое подноса на прикроватной тумбочке. – Так что позавтракаете, приведёте себя в порядок и можете её навестить, а Лена побудет с вашим малышом.

– Нет, ребёнок будет со мной, – категорично отрезала я.

– Хорошо, хорошо, – весело защебетала Лена, – я сейчас поменяю ему подгузник, переодену и покормлю, а затем его надо будет взвесить. Он у вас такой чудный крепыш. Это же надо – четыре двести!

Лена болтала и быстро, ловко раздевала моего моментально успокоившегося карапузика.

– А кормить… – я неловко замолчала.

– Пока будет адаптированная смесь, а появится у вас молочко, тут же приложим к груди, – всё так же с радостным оптимизмом ответила Лена. – Когда захотите навестить подругу, нажмите на кнопку вызова, я приду и помогу вам. Видите, у детской кроватки большие колёсики, она достаточно мобильна, так что в гости пойдёте вдвоём.

Пока я завтракала, мой малыш жадно поглощал содержимое маленькой бутылочки. Я не могла оторвать от него глаз и, быстро работая ложкой, почти попадала в ритм глотания смеси моего сынишки, при этом совершенно не ощущая вкуса еды.

– Не спешите так, – Лена понимающе улыбнулась, – я посижу с ним, пока вы будете принимать душ. Вы не торопитесь: на всё время вашего пребывания в послеродовой палате у вас будет индивидуальная детская медсестра, которая будет заниматься только вашим ребёнком. Это оговорено договором.

– Спасибо, Леночка, но я совершенно ничего не помню из него, – ответила я и, почувствовав после завтрака значительный прилив сил, поцеловав малыша, отправилась в душ.

Распахнув дверь в ванную комнату, я от неожиданности чуть не завопила в ужасе: прямо на меня смотрело всклокоченное пугало с жутким выражением лица.

– Ничего себе, ну и страшило! – только и смогла я выдохнуть. – Интересно, кто додумался повесить зеркало прямо напротив входа?

– Ой, забыла вас об этом предупредить, – хохотнула Леночка. – Его давно собираются перевесить, да всё никак. Вы молодец, многие кричат от неожиданности.

– Смешно, – пробормотала я себе под нос, – очень смешно.

Лично мне очень хотелось закричать. Волосы торчали во все стороны, кожа на лице была жёлтая, с мерзким зеленоватым оттенком, и усыпана мелкими красными точками. Белок левого глаза стал кроваво-красным из-за лопнувшего кровеносного сосуда, пересохшие губы испещрены запёкшимися кровавыми трещинами.

– Ты рожала или выдержала несколько часов на боксёрском ринге с Тайсоном? – спросила я у своего отражения и ещё громче добавила: – Леночка, мне нужны тёмные очки. Это возможно на вашем отделении для VIP-персон?

– Да, их принесут через пятнадцать–двадцать минут, – ответила медсестра. – Увидев ваш глаз, мы так и подумали, что они вам понадобятся, хотя это кровоизлияние пройдёт само, через три–четыре дня…

Я оставила без комментариев её последние слова и включила воду.

Нельзя сказать, что после душа и неимоверных усилий с применением косметических средств, которые я догадалась захватить с собой, моя внешность кардинально изменилась, но лицо посвежело и в неповреждённом глазу появился здоровый блеск.

Жизнь прекрасна, у меня два сына, и я счастлива. Теперь можно отправляться с визитом к крёстной.

Когда я открыла дверь Иркиной палаты, она, удобно устроившись в кровати, «рисовала» себе лицо. Рядом с ней стояли две одинаковые маленькие кроватки, украшенные розовыми кружевами. Крёстная посмотрела на меня и от неожиданности выронила карандаш для глаз.

– Влада, что у тебя с лицом… и левым глазом? – ошарашенно спросила она.

– Тужилась в лицо, а надо было ниже, – залихватски ответила я.

– Слушай, четыре двести – это здорово, – затарахтела Ирка. – Мне медсёстры уже всё рассказали. Давай показывай своего принца, а сама посмотри на моих девчонок. Это ты меня втравила в эту авантюру, но знаешь, я счастлива, что послушала тебя и не прервала беременность… Но согласись, всё же две девчонки сразу – это перебор! – продолжала она, разглядывая моего сына. – Классный парень!

– Да, будем считать, что женихами твои девочки обеспечены.

– Если они возьмут наши характеры, то до их свадьбы, боюсь, мы не доживём, – с притворной тяжестью вздохнула крёстная. – Расскажи, как ты рожала.

– Об ужасах ни слова, – сразу пресекла я её «нездоровый» интерес. – Дай мне твою крем-пудру и телефон, если он, конечно, заряжен. Хочу узнать про Вадима: как бы все на радостях про него не забыли.

– Вадим, как всегда, лучше всех, и о нём забыть просто невозможно, – пророкотал огромный букет роз, с трудом протискиваясь в открывшуюся дверь. – Он как раз сегодня утром разрисовал фломастером экран плазменного телевизора.

– Здорово! – «возликовала» я, с радостью рассматривая ослепительно счастливые и немного опухшие от неумеренных возлияний лица Георгия и Александра.

– Влада, а тебе здесь круто досталось, – прокомментировал мою внешность Сашка.

Ирка, небрежно ответив на его поцелуй, тут же занялась своим недокрашенным глазом, а