– Я тебе говорила, что нельзя смотреть этот фильм, – наливаясь краской, зло прошипела я.

– Спокойно, это просто совпадение, – дрогнувшим голосом ответила Ирка и, уже отвечая в трубку, произнесла: – Алло?

Её разговор был односложен и состоял в основном из «да», «нет» и даже «какого чёрта».

Я, встала с дивана и подошла к окну. Дождь, опять дождь. Хорошего настроения как не бывало. Георгий неизвестно где. Что там у них с Александром происходит? Хотя бы позвонил, что ли, а то от этой неопределённости просто с ума можно сойти.

– Влада, – окликнула меня Ирка, закончив разговор. – Звонили из моего кафе, там пришли покупатели и возникли какие-то проблемы.

– Ты что, продаёшь своё кафе?

– Скорее руины, которые остались от той перестрелки. Странно только, что покупатели пришли сегодня, вроде договорённость была на завтра…

– Тебе нужно ехать?

– Ещё чего, сейчас всё брошу и побегу разбираться, кто и что там напутал, – возмутилась Ирка. – Можно подумать, что мне на хлеб не хватает. Не продам это кафе сегодня, так продам через полгода, всё равно цены на недвижимость растут как бешеные. А сейчас садись, будем смотреть фильм, и не морочь больше мне голову.

За «Служебным романом» последовала «Москва слезам не верит». Мы с Иркой, уйдя от действительности, пребывали в сладкой истоме. В перерыве между фильмами я позвонила в Новгород и пообщалась с Вадимом, предварительно узнав о его новых подвигах у тётки Александра. Единственная приятная новость – что дом ещё стоял на месте и пока (тётка сделала особый акцент на этом «пока») не требовал капитального ремонта. Но её голос при этом звучал неубедительно.

После ужина, когда мы даже слово «телевизор» не могли произнести без содрогания, а не то что его смотреть, наши телефоны молчали, и это нас тревожило больше всего, но ни я, ни Ирка не посмели набрать знакомые номера. Всё может быть, вдруг у них там самый ответственный момент и тогда внезапный телефонный звонок приведёт к самым непредвиденным последствиям.

Чувство неопределённости становилось всё более тягостным. Несмотря на галлоны выпитого кофе и количество выкуренных сигарет, кроме головной боли и дискомфорта в области желудка, появилась окончательная решимость с завтрашнего дня расстаться с этими пагубными привычками, более мы ни к чему не пришли.

Анна Константиновна, которой до смерти надоели наши вздохи и ахи, принесла нам по стакану тёплого молока и приказным тоном заставила его выпить.

– Вы похожи, прошу меня извинить за вольность, на две прокопчённые, – экономка чуть помялась и решительно добавила, – рыбы. Вот вам по таблетке аспирина, а то завтра намаетесь с головной болью, и идите спать. Раньше спать ляжете, раньше завтра наступит, а утро вечера мудренее и всё встанет на свои места. И никаких «по последней сигаретке»: дышать уже не только в библиотеке невозможно, но и во всём доме, даже кондиционеры не справляются. Так что давайте, мои красавицы, уже полпервого ночи, и вам давным-давно пора спать.

На сопротивление у нас не было ни сил, ни желания, и мы безрадостно разбрелись по спальням.

Спать не хотелось, от глупостей, непрестанно лезущих в голову, я беспокойно крутилась в кровати.

Георгий не звонит, значит, случилось что-то плохое, иначе, зная, что я волнуюсь, обязательно нашёл бы возможность сообщить, где он и что с ним. А может, он просто очень занят? Господи, пусть будет так, только бы он был жив! От последней мысли меня подбросило в кровати и прошиб холодный пот. Ну что за чушь лезет в голову! Но сердце уже зажал холодный липкий страх…

Тихо скрипнула дверь, и в образовавшуюся тонкую щель из коридора проник лучик света, который тут же закрылся тенью входящего.

– Лада, ты не спишь? – раздался тревожный шёпот Ирки.

– Нет, а ты чего здесь? – спросила я чуть дрогнувшим от моментального испуга голосом.

– Не могу уснуть, в голову всякий бред лезет, – сказала крёстная, укладываясь ко мне в постель, не снимая голубого, всего в кружевах, шёлкового халата.

– Ты бы хоть свой халат сняла, – предложила я, подвигаясь с середины огромного ложа.

– Не могу, – смутилась она, – у меня очень стриптизная рубашка.

– Ага, значит, боишься меня соблазнить. Так можешь не беспокоиться: в сорок пять лет уже поздно менять ориентацию.

– Во-первых, тебе ещё только сорок четыре, а сорок пять исполнится в ноябре, а во-вторых, эта рубашка – подарок Александра. В момент её приобретения у него, видно, был приступ буйного эротического помешательства.

– Крёстная, немедленно покажи, а то я сейчас умру в мучительных конвульсиях от любопытства.

– Ты умрёшь в этих самых конвульсиях, если её увидишь, – бурчала крёстная, встав ногами на кровать и отчаянно путаясь в полах и кружевах халата, пыталась развязать слишком туго затянутый узел на поясе. – Вот, смотри, – выдохнула она и распахнула халат так, что его полы разлетелись в разные стороны двумя воздушными крыльями.

То, что я увидела, превзошло все мои ожидания. Это было нечто!

Рубашка была тончайшего чёрного шёлка, лиф оторочен чёрным, с серебристым налётом пухом, на котором покоилась обнажённая Иркина грудь. Край рубашки оканчивался таким же пухом и имел глубокий, доходящий почти до пупка вырез, в котором виднелся серебристо-чёрный пуховый треугольник мини-трусиков.

– Ничего себе, – только и смогла выдохнуть я.

– Это что за стриптиз в четыре утра? – раздался голос моего мужа. Ирка кубарем слетела с нашей кровати.

– Ты здесь давно? – спросила я, давясь от смеха и наблюдая, как она, прячась за кроватью, пытается привести себя в божеский вид.

– Думаю, что самое интересное я пропустил, – с притворным сожалением куражился Георгий над Ириной, демонстративно стараясь заглянуть туда, где она пряталась.

– Оставь её в покое, – встала я на защиту подруги, – лучше расскажи о ваших подвигах, если, конечно, есть что рассказывать.

– О, ты даже не представляешь, сколь много тебе предстоит узнать, – Георгий потянулся, – но сейчас спать. Вся информация завтра. Единственно, что могу сказать, всё закончилось. Мы победили, и тебе с Вадимом больше ничего не угрожает.

– Никакого «спать», – Иркина голова показалась из-за кровати. – Мы здесь весь день мучились от полной неизвестности, а он, видите ли, спать хочет!

– Ребята, вы не знаете, где Иришка? – произнёс появившийся в дверном проёме Сашка. – О! Дорогая, а ты что здесь делаешь? И почему ты прячешься за кроватью?

– Что-что, запонку потеряла, – буркнула Ирка, поднимаясь в полный рост.

– Какую запонку? Чью запонку? – подозрительно нахмурился Александр.

– Как чью? Того, кто успел спрятаться в шкафу.

– Сашка, успокойся, она мне демонстрировала ночную рубашку, а тут внезапно Георгий вошёл, ну и возникла эта немножко неловкая ситуация, – пояснила я. –