И вообще давайте говорить по сути дела. Я понимаю, что вы очень устали, но пока мы не узнаем то, что знаете вы, лечь спать вам не удастся.

– Я полностью поддерживаю Владу, – решительно встряла Ирка.

– Всё, сдаёмся, – смирившись с неизбежным, произнёс Георгий. – Единственно, можно так сказать, последняя просьба: разрешите нам хотя бы принять душ и переодеться.

– Договорились, будем считать, что тридцати минут вам хватит, следовательно, ровно в пять утра встречаемся в малой гостиной, – сказала крёстная, гордо дефилируя к выходу и увлекая за собой Александра, который, дурашливо поникнув головой, поплёлся за ней, демонстративно спотыкаясь на каждом шагу.

– Ну вот, видишь, они ещё не пришли, значит, у нас была куча времени, – ныл, как маленький ребёнок, за моей спиной Георгий, когда мы вошли в гостиную.

– Хорошо бы горячего и крепкого кофе, – устраиваясь поудобнее в глубоком кресле, мечтательно произнёс Георгий.

– Подождешь минутку? – спросила я, по-хозяйски решительно направляясь к двери, – сейчас сварю. Ты будешь с молоком, сливками или черный?

– Нет, пожалуйста, я совершенно не хочу потратить всё утро на твои поиски.

Дверь еле слышно скрипнула и распахнулась настежь, но вместо ожидаемых Ирины и Александра появилась Анна Константиновна, везущая впереди себя тяжело нагруженный сервировочный столик.

– Доброе утро, – поздоровалась она. – Так как мужчины вернулись, хотя и уставшие, но в очень хорошем настроении, мне подумалось, что вряд ли вы сейчас будете ложиться спать, а значит, вам не помешает слегка перекусить и выпить горячего кофе или чаю.

Георгий, как заворожённый, следил за её ловкими руками, быстро расставляющими умопомрачительное количество больших и малых блюд, закрытых серебряными крышками, и неприлично громко сглотнул.

– Анна Константиновна, у меня просто нет слов! – я смотрела на неё с обожанием.

– И не надо, – довольная, она развернулась к выходу, а затем, чуть повернув голову в мою сторону, полушёпотом добавила: – Сначала мужчину надо накормить, а только потом разговоры разговаривать или ещё чего более…

В дверях её чуть не затоптала наша задержавшаяся парочка, и пока Ирка расшаркивалась в извинениях перед экономкой, Александр, как загипнотизированный, с напором танка, у которого отказали тормоза, рванул к накрытому столу.

Через несколько минут великолепная сервировка стола была разнесена в пух и прах, а мужчины, разлив в специально приготовленные для них огромные чашки крепчайший кофе, с удовольствием закурили. Они курили и «изуверски» наслаждались нашими с Иркой муками ожидания.

– Итак, леди и джентльмены, начнём наше повествование, – наконец произнёс Александр. – Утром минувшего дня мы покинули сей дом, пока вы, милые дамы, изволили почивать, и отправились на поиски. Георгий поехал к своему другу из ФСБ, а я, ваш покорный слуга, отправился в Лосево, где должна была находиться Потапова, домработница Тимофеева.

Я нашёл её дом почти сразу, он как раз ночью сгорел дотла, и на пепелище ещё суетились милиция и кто-то из пожарных. Потапова, к счастью, осталась жива и совсем не пострадала. Я нашёл её в больнице, адрес мне сообщили вездесущие соседи.

Как я прорывался к ней в палату, это отдельный рассказ и только для любителей острых ощущений.

Она находилась в палате интенсивной терапии, вся в каких-то проводах и катетерах, но в полном сознании. Потапова опознала по фотографии парня в «Опеле»: это Паша, водитель Аристарха Ревсимьевича. Он приехал к ней накануне, поздно вечером, очень поздно, она уже собиралась спать ложиться, и говорил, что Тимофеев оставил завещание и ей там большая доля отписана. На радостях Потапова поставила на стол водку, и хотя Паша был за рулём, он с радостью пропустил с ней рюмочку. Только у Потаповой в рюмке, кроме водки, видно, уже был клофелин, так как, по её словам, её после этой рюмки сразу в сон потянуло. А так как она тётка здоровая, деревенская, то ей рюмка водки «как слону дробина» (опять же с её слов). Но Потаповой снова повезло, если, конечно, можно так выразиться: в тот вечер, за пару часов до приезда Паши, она была на дне рожденья у соседки, где обильно поужинала, особенно налегая на солёные грибочки. И, можете себе представить, из всех гостей только она этими грибами и отравилась.

Паша ушёл от неё, когда она ещё была в сознании. Ей было плохо, и это мешало ей сразу отключиться. Она кое-как добралась до выхода, чтобы не «пакостить» в доме, но входная дверь была закрыта снаружи. Кроме этого, стало тянуть дымом, и в окнах появился огонь. Домик у Потаповой был старый, щитовой, и от постоянных дождей стал почти насквозь сырой, поэтому полыхнул не сразу, ей удалось выбить окно и вылезти на улицу, где её уже капитально и прочистило. Там её и нашли соседи, они же вызвали пожарных и скорую.

В больнице эту Потапову от отравления грибами лечат. О самом Паше она практически ничего не знает, уж очень молчаливый был. Придёт, поест, мусорное ведро вынесет, молча список покупок возьмёт и уедет, а затем так же молча привезённые пакеты вывалит на кухне и к хозяину, за поручениями. Поэтому его приезду она очень удивилась, но, услышав про наследство, так обрадовалась, что забыла обо всём на свете.

Единственно, что она сказала более-менее ценное, это то, что Паша был сыном владельца какого-то автомобильного салона, где Тимофеев вроде бы приобретал последний автомобиль.

Александр замолчал и, сделав большой глоток кофе, театрально выдержал мучительную для всех паузу.

– Узнать данные на фирму, где Тимофеев купил своё последнее «Вольво», не составило никаких трудов. – Александр вновь с видимым удовольствием выдержал эффектную паузу. – Её хозяином оказался некий Каплунов Павел Николаевич, который являлся основным арендатором автомастерской, где субарендатором числился Суров Семён Семёнович, а под началом сего Сурова ударно трудились мальчиши-плохиши, закончившие свой жизненный путь от ваших нежных рук, милые дамы, в подвале разрушенного завода.

Данные на Каплунова мы получили из налоговой инспекции и от самого Сурова, с которым непосредственно разговаривали мои сотрудники, которые, кстати, и нашли его сами. Этот Семён Семёнович, стандартный «бригадир» из уголовного мира, мог организовать боевиков-шестёрок на мелкое дело и для «тёрок».

– Прости, чего? – не выдержала я.

– «Тёрки», «разборки», короче – выяснение отношений с конкурирующими организациями, – пояснил Александр. – Также его боевики занимались угоном заказных машин, перегоняли отремонтированные битые машины из свободной Прибалтики, а кроме того, у него в команде была пара умельцев, классно перебивающих номера на украденных машинах.

В небольшой типографии, располагавшейся в подвале офисного здания фирмы Каплунова, находилась самая совершенная техника для создания всех необходимых документов на машину. Бизнес был поставлен на очень широкую ногу и весьма процветал. И всё было