моей руке. Препятствие в виде Келена больше не имело значения: Айз шагнул вперёд, а Келен, поняв, что его миссия выполнена, поспешно отскочил в сторону. В одно мгновение Айз оказался рядом со мной.

— Ты… — он начал, его глаза быстро сканировали меня, ища новые раны, а взгляд задержался на следах слёз на моих щеках. Он обхватил моё лицо одной ладонью, большой палец осторожно стёр влагу с кожи. — Зачем ты бросилась в горящее здание? А если бы пострадала? И ещё сговорилась с этим… — он бросил недовольный взгляд на Солнышко, который теперь старался выглядеть как можно более невинно, прислонившись к колонне.

Мне не хотелось ничего говорить. Слова казались ненужными, грубыми. Я была просто безмерно рада, что всё кончено. Что весь ужас остался позади. И в ответ на его тревогу я просто поднялась на носочки и коснулась его губ своими. Затыкая ему рот поцелуем, в котором была и благодарность, и просьба о тишине, и ответ «всё в порядке».

Он на миг замер, а затем ответил — нежно, обхватив меня руками и прижав так близко, что я почувствовал тепло его тела.

— Почему в твоих руках оружие? — прервал он поцелуй, отстранившись всего на несколько сантиметров. Огонь переживания в его глазах не угас, лишь приобрёл новый оттенок — подозрительности, смешанной с заботой.

— Раньше тебя это не волновало, — напомнила я ему те времена, когда я была новобранцем, а он — неприступным командиром.

Уголок его рта дрогнул.

— Кажется, наши отношения с того момента заметно… продвинулись вперёд, — парировал он, и в его низком голосе зазвучала тёплая нота, которая заставляла сердце биться чаще.

— Ты так думаешь? — прошептала я, обнимая его крепче, чувствуя, как его руки отвечают тем же.

Он наклонился так близко, что его губы почти касались моего уха.

— Я думаю, что готов прямо сейчас, среди этих руин, провести ритуал предков. Не для власти, а чтобы скрепить наши души в присутствии солнца, которое ты вернула. Чтобы никто не сомневался, что ты под моей защитой. Моя жена. Моя правительница. И пусть весь мир будет это знать.

Я в шоке посмотрела на него. Серьёзно? Прямо сейчас? Среди этого ада и разрухи, он говорит такие слова?

— Нет, — воспротивилась я. — Не здесь. Я не хочу, чтобы этот момент был таким. Ты весь в крови, я — в слезах и в этой… чужой, императорской тряпке. Это неправильно.

Он засмеялся — негромко, почти беззвучно. Но это был настоящий смех. Он не смеялся надо мной. Он смеялся, кажется, над самой ситуацией, над абсурдностью моих возражений.

— Разве это так важно? — он мягко заправил прядь моих волос за ухо. — Я вижу лишь тебя. Всё остальное — просто фон.

В его глазах светилась такая нежность, что у меня перехватило дыхание. На мгновение мир вокруг словно перестал существовать.

— Но если ты хочешь цветов и чистых одежд… — он продолжил, и в уголке его рта сыграла та самая опасная, знакомая усмешка, — я смогу подождать ещё немного.

70. Его, мои чувства

Мохнатая грива монстра, на котором мы мчались, была удивительно мягкой на ощупь. Длинный, чёрный мех щекотал мои пальцы, и я не могла удержаться, чтобы не запустить в них руку. Монстр лишь издал низкое, похожее на мурлыканье ворчание — кажется, он был только «за».

Мы проезжали сквозь лес, направляясь к серым хребтам, к месту первого прорыва Бездны. Мы могли спуститься в подземелье прямо из дворца, но я выбрала этот путь — под солнцем, под ветром, по живой земле. Серила и Келен остались во дворце, чтобы разбирать завалы и контролировать ситуацию. В наше отсутствие бунта быть не должно. Хотя в глубине души я надеялась, что в этот раз люди окажутся мудрее и мы действительно сможем всех объединить.

Айз обнимал меня со спины, вжимая моё тело в своё горячее, твёрдое, всё ещё напряжённое от недавней битвы. Я была укутана его широкой, тёмной накидкой, пахнущей им.

— Ты знаешь, что я должна буду сделать, когда мы спустимся? — откинувшись головой на его грудь, спросила я, глядя на мелькающие верхушки деревьев. — Может, арденцы уже смогли выбраться, раз туман пал?

— Нет, — он усмехнулся где-то у меня над ухом, и его дыхание щекотало кожу. — Ты лишь восстановила баланс, ведь в тебе есть кровь одного из Даминор.

— То есть… не будь я в положении, камень бы не сработал? — тут же уточнила я, нащупывая связь.

Айз задумался на мгновение, слегка сбавив темп чудовища, чтобы моя голова не подпрыгивала на каждом ухабе.

— Я не уверен. Никто раньше подобного не делал — не поглощал Кернос. Но мы с тобой связаны, возможно, ты смогла бы и так, — ответил он, но в его голосе прозвучала лёгкая неуверенность, что было для него редкостью.

Я повернулась к нему настолько, насколько позволяло седло. Его глаза в скупом свете, пробивавшемся сквозь листву, были хитрыми и тёплыми.

— Что значит «связаны»? — не понимала я.

— Фактически мы уже являемся мужем и женой, — невозмутимо заявил он. — Мы прошли ритуал обмена кровью. По нашим законам этого достаточно.

— Что? — я чуть не подпрыгнула. — Твоя сестра говорила об этом ритуале, подозревая, что ребёнок не твой. Мы ведь ничего такого не проходили! Я ничего не понимаю.

Он обнял меня крепче, не давая вывернуться.

— Я давал тебе свою кровь. Свою энергию. Чтобы залечить твои раны, — объяснил он, как что-то само собой разумеющееся.

— Но ты мою не пил! — возразила я, чувствуя, как ситуация ускользает из-под контроля.

— Во время нашей близости, — его голос стал низким, обволакивающим, — ты прикусила губу. А я, будучи… поглощён тобой, мог думать только о том, какая ты тугая, горячая и как божественно пахнешь. — Мои щеки вспыхнули. — Я слизал ту каплю крови с твоих губ. По-моему, это было самое искреннее и лучшее заключение брака за всю историю наших народов.

Я смутилась ещё сильнее. Каждый раз, когда он говорит такие откровенные вещи, что-то глубоко внутри отзывается тёплым, смутным чувством. Но само смущение никуда не уходило. Возможно, если бы мы провели больше времени вместе, мне удалось бы с ним справиться.

— Тогда есть ли смысл в ритуале предков, если