капитана. Толпа расступилась перед ним, пропуская к подножию монстра Айза. Он шёл медленно, с достоинством, не опуская головы, но и не бросая вызова.

Остановившись на почтительном, но не покорном расстоянии, он поднял взгляд — сначала на Айза, восседающего на твари, а потом на меня.

— Ваша избранница права, — его голос, низкий и твёрдый, легко нёсся в тишине, обращаясь к Айзу, но слова были для всех. — Император Лукан Вейл мертв. Его эпоха закончилась. — его взгляд снова скользнул по моему лицу, по фиолетовому сиянию, что ещё не угасло. — Она рассеяла проклятие, под которым мы все жили. Солнце — лучшее доказательство её слов и её силы.

Он повернулся, окинув взглядом своих замерших солдат, и в его осанке читалась вся тяжесть принятого решения.

— Мы — Императорская гвардия. Наша клятва была защищать трон. Но трон теперь пуст. И нам предлагают не смерть, а шанс. Поэтому я, капитан Элрик Вандер, от имени тех, кто ещё помнит честь, заявляю: мы складываем оружие. Но не перед силой страха. Перед силой истины и… перед надеждой, которую мы не видели столько лет. Если ваш народ готов к миру… то и мы готовы его принять.

Он медленно, с подчёркнутым уважением, расстегнул ножны у пояса. Не бросая, а положив свой меч на землю перед собой, он сделал шаг назад.

Монстры, окружавшие Айза, скалили клыки и перебирали когтями, но стояли на месте, ждущие единственного приказа хозяина. Айз посмотрел на капитана Вандера. Взгляд был оценивающим, без прежней ярости, но и без доверия. Затем, к удивлению многих, он плавно спрыгнул со спины своего чудовища. Его сапоги глухо стукнули о каменные плиты, и он оказался с капитаном на одном уровне — не сверху вниз, а лицом к лицу.

Они отошли на несколько шагов в сторону. Их разговор был коротким, тихим и напряжённым. Айз говорил, капитан слушал, изредка кивая. Видно было, как мышцы на челюсти Вандера напрягаются, когда он слышит что-то особенно трудное. Но он не спорил. Он принимал условия, диктуемые победителем.

Наконец, Айз слегка кивнул. Капитан Вандер, выпрямившись, отдал ему короткий поклон. Затем он развернулся и встал перед своими замершими рядами.

— Слушайте меня, воины Империи! Я не призываю вас предать клятву. Я призываю вас переосмыслить её. Наша клятва была не Лукану Вейлу. Она была — Империи. Нашему народу. Кто готов встать со мной на этот путь — шагните вперёд. Кто не готов — останьтесь. Я не буду судить.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем один воин сделал шаг. Второй. Третий. Десять. Двадцать.

Ряды начали двигаться — сначала робко, потом всё увереннее. Оружия опускались на землю с глухим звоном.

Кто-то начал подхватывать раненых, утаскивая их с поля боя. Многие всё ещё смотрели на меня. Взгляды были разными: в одних читалась неприкрытая ненависть к девушке, вставшей на сторону чудовища, в других — немой ужас, а в третьих… в третьих — восхищение, смешанное с трепетом. Кто я для них? Узурпаторша, примкнувшая к захватчику? Или та, что разорвала пелену тьмы? Это можно будет выяснить только со временем. Но моё сердце знало ответ: я была той, кто хотел остановить падение новых камней в эту и без того глубокую могилу.

Самое главное — мы смогли избежать полномасштабной войны. Достаточно с нас смертей и боли.

Войска расходились, оставляя на земле груды оружия. Айз обернулся в нашу сторону, и его взгляд вдруг стал иным — не повелителя, оценивающего ситуацию, а человека, получившего неожиданный удар в самое сердце. Он увидел сестру. Его губы беззвучно сложились в её имя — «Серила». Рядом со мной она тихо всхлипнула, и слёзы, которых не было даже в темнице, покатились по её грязным щекам.

Над нами сияло непривычно яркое, чистое небо. И под этим небом стояли мы — окровавленные, измотанные, с разбитыми сердцами, но живые.

И тогда я поняла. Ценнее жизни — может быть, только жизнь, у которой наконец-то появилось будущее. Не туманное, не предопределённое чужим гневом и местью, а то, которое мы, с окровавленными руками и дрожащими сердцами, только что отвоевали себе право построить. Слово за словом. День за днём. Под этим новым, безжалостно честным солнцем.

68. Не друг, не враг

Серила сорвалась с места — больше не в силах стоять рядом со мной. Она понеслась вниз по ступенькам к брату. Я почему‑то видела этот момент иначе: словно она была крохотной малышкой, которая всё это время держалась изо всех сил, а теперь, в его объятиях, наконец могла сбросить с себя тяжкий груз.

Она прижималась к нему, с ужасом глядя на его рану. Айз лишь качнул головой, едва заметно улыбнувшись, и поднял взгляд на меня. Я ответила лёгким кивком и улыбкой, давая им возможность побыть вдвоём. Им это было нужно.

Неожиданно тёплая ладонь легла на моё плечо. Я обернулась. Волосы Келена в солнечном свете казались волшебными, несмотря на измождённый вид.

— Это было… нереально круто, — тихо сказал он, и в его хрипловатом голосе слышалось неподдельное восхищение. — Я горжусь тобой. Только вот вопрос… как мне к тебе теперь обращаться? Ваше высочество? Ваше сияние?

— Он тихо фыркнул, и улыбка на миг тронула даже его потрескавшиеся губы.

— Перестань, — я нервно растянула губы в ответной улыбке, но она не дотянулась до глаз. — Я и сама не понимаю, какую роль теперь мне предстоит играть.

Мой слух вдруг уловил звук упавшей штукатурки с балкона. Спина Тэйна только что скрылась внутри разрушенного, горящего дворца. Я напряглась. Ранее сверху раздались два выстрела: один попал в Айза, второй — в солдата императорской гвардии.

«Что же заставило тебя передумать, Тэйн? Или ты решил выбрать сторону победителя в последний момент?»

Я сжала кулаки. Келен что‑то говорил мне, но я не слушала. Он проследил за моим взглядом в сторону балкона — тот уже был пуст.

— Что‑то не так? — спросил друг.

Я лишь качнула головой.

— Одно незаконченное дело. Я должна выполнить своё обещание.

Мой взгляд упал на груду металла, что лежала у подножия ступеней — брошенное оружие, символ только что закончившейся битвы. Айз был полностью поглощён Серилой, её словами, её слезами. Я видела, как его плечи, слегка обмякли под грузом облегчения, и я не хотела, чтобы он вмешался сейчас. Это было не дело империи или войны. Это было моё. Личное.

Я