с лицом, перекошенным от ужаса — и развернул его, прижимая к себе, используя как живую броню.

— Прекратите огонь! — крикнул он. — У меня заложник!

Миротворцы не остановились. Пит увидел это в замедленной съёмке — как поднимается ствол автомата, как палец жмёт на спуск, как вылетает огненный язык из дула. Пули ударили в мужчину — одна в грудь, вторая в живот, третья в плечо — и тело в руках Пита дёрнулось от каждого попадания, кровь брызнула на его лицо, тёплая и липкая.

Они стреляли сквозь заложника. Мужчина обмяк, мёртвый или умирающий, и Пит отбросил его, ныряя за припаркованную машину. Вайперы в его руках дважды дёрнулись — левый, правый — и оба миротворца упали, один с дырой во лбу, второй с двумя в груди.

Девятнадцать в левом. Одиннадцать в правом.

Тишина — относительная, если не считать криков раненых и плача где-то вдалеке. Пит перезарядил правый Вайпер — полупустой магазин занял место в запасах, полный встал на его место с приятным щелчком. Тридцать патронов. Плюс девятнадцать в левом. Плюс три полных магазина в запасе.

Он поднялся и побежал, оставляя за спиной шесть трупов, с осознанием, которое неприятно холодило спину: Сноу отдал приказ «любой ценой», и его люди выполняли его буквально. Правила изменились.

***

Пит думал, что оторвался.

Он петлял по переулкам почти полчаса, меняя направление на каждом повороте, проходя через здания насквозь, используя канализационные люки и пожарные лестницы. Дважды он видел патрули — один раз на крыше, другой на перекрёстке — но успевал скрыться раньше, чем его замечали.

Он почти поверил, что сможет добраться до окраины, когда услышал это.

Звук был неправильным. Не лай собаки, не рычание волка — что-то среднее, вибрирующее, похожее на звук работающей пилы. Оно шло откуда-то сзади, из темноты переулка, который он только что прошёл, и оно приближалось.

Пит развернулся, оба Вайпера направлены в темноту, и увидел их.

Они выступили из тени как ожившие кошмары — четыре силуэта, которые двигались слишком плавно, слишком координированно для обычных животных. Свет далёкого фонаря упал на них, и Пит увидел детали, которые его мозг отказывался принимать как реальность.

Размером с крупного волка, но массивнее, шире в плечах, с мускулатурой, которая бугрилась под кожей — если это можно было назвать кожей. Она была серой, безволосой, похожей на броню крокодила или очень толстую резину. Их морды были вытянутыми, с челюстями, которые казались слишком большими для их голов, и в этих челюстях поблёскивали два ряда зубов — не собачьих, не волчьих, а чего-то более древнего, более хищного. И глаза — жёлтые, светящиеся в темноте, с вертикальными зрачками, которые смотрели на него с холодным, расчётливым голодом.

Ищейки. Генномодифицированные твари, о которых он слышал шёпотом в дистриктах, которых никто никогда не видел и не выживал, чтобы рассказать. Так вот как они его отслеживали.

Первая ищейка прыгнула — взрыв мускулов, серое тело в воздухе, челюсти раскрыты — и Пит выстрелил. Дважды, в голову, туда, где у любого живого существа должен был быть мозг.

Пули отрикошетили. Он видел это — искры, брызнувшие от черепа твари, и она даже не замедлилась, её траектория не изменилась ни на градус. Пит отпрыгнул в сторону, чувствуя, как челюсти щёлкнули в сантиметре от его горла, как тварь пронеслась мимо, разворачиваясь для новой атаки.

Бронированный череп. Ну конечно, все не могло быть так легко. Капитолий не создавал бы охотничьих тварей с очевидными уязвимостями. Семнадцать в левом. Двадцать восемь в правом. Он тратил патроны на существ, которых не мог убить.

Нет. Не так. Не мог убить так легко.

Вторая ищейка атаковала слева, и Пит не стал целиться в череп. Теперь у него была более сложная задача, он целился в глаз — маленькую жёлтую мишень размером с мячик для гольфа, которая двигалась со скоростью атакующего хищника. Невозможный выстрел для любого нормального человека.

Пит не был нормальным. Вайпер дёрнулся в его руке — один раз — и пуля нашла цель. Глаз ищейки взорвался жёлто-красным, тварь взвизгнула — звук, от которого у Пита заболели зубы — и её тело обмякло в воздухе, падая к его ногам грудой мёртвой плоти.

Двадцать семь в правом.

Три оставшиеся ищейки остановились на мгновение — оценивая, перегруппировываясь — и Пит использовал эту секунду. Правый Вайпер, левый Вайпер, два выстрела почти одновременно, два жёлтых глаза, которые перестали существовать.

Двадцать шесть в правом. Шестнадцать в левом.

Последняя тварь прыгнула, и Пит не успел выстрелить — она была слишком быстрой, и слишком близко. Он ушёл в сторону, но не успел лишь самую малость, и когти располосовали его левое предплечье от локтя до запястья. Боль была ослепительной, белой, и он закричал — не от боли, а от ярости — и его правая рука нашла глаз твари, когда она разворачивалась для второй атаки.

Тишина.

Четыре трупа ищеек вокруг него, его кровь на асфальте, и он стоял, тяжело выдыхая сквозь стиснутые зубы, пытаясь унять дрожь в руках.

Четыре твари — шесть патронов. Плюс два, которые отрикошетили. Восемь патронов на четырёх ищеек, и рана на руке, которая кровоточила достаточно сильно, чтобы вызывать беспокойство. Пит любил математику, но в данном случае использовал ее как способ отвлечься от боли.

Он разорвал рукав рубашки и перевязал рану — грубо, неаккуратно, но достаточно, чтобы остановить кровотечение. Затем двинулся дальше, оставляя мёртвых ищеек позади.

***

Они нашли его снова через двадцать три минуты.

Пит услышал их раньше, чем увидел — то же вибрирующее рычание, но громче, многоголоснее. Он развернулся, и его сердце ухнуло куда-то вниз.

Шесть ищеек. Шесть пар жёлтых глаз в темноте.

«Как?» — это была единственная мысль, которая пронеслась в его голове, прежде чем они атаковали. Он петлял, менял направление, прошёл через канализацию. Как они нашли его?

Времени на размышления не было. Мир замедлился, распадаясь на серию стоп-кадров, в которых он был единственным, кто двигался с нормальной скоростью. Первая ищейка в воздухе — он уходит влево, Вайпер поднимается, выстрел — глаз, тварь мертва.

Вторая и третья атакуют одновременно, с разных сторон. Он прыгает вверх — ноги отталкиваются от стены переулка — и стреляет вниз, в две жёлтые мишени, которые проносятся под ним.

Двадцать два. Четырнадцать в левом.

Четвёртая — он промахивается, пуля уходит в череп и рикошетит, и тварь добирается до него раньше, чем он успевает выстрелить снова. Челюсти смыкаются на его левом