Двадцать пятый — последний — стоял у дверей бункера, его пистолет был направлен на Пита, но руки дрожали так сильно, что он не мог прицелиться.

— Ты... ты не человек, — прошептал он. — Ты... демон...

— Возможно, — согласился Пит и выстрелил.

Тишина опустилась на зал, прерываемая только звуком капающей крови и далёким гулом вентиляции. Пит стоял посреди двадцати пяти трупов, перезаряжая Вайперы в последний раз, и смотрел на двери бункера, которые отделяли его от цели.

Он набрал код на панели, и двери начали открываться.

***

Пит представлял себе что-то холодное, стерильное, функциональное — подземное убежище диктатора, который прячется от мира, который сам же создал. Вместо этого он обнаружил... роскошь.

Мраморные полы, хрустальные люстры, картины на стенах — оригиналы, судя по возрасту холстов и технике мазков. Мебель из красного дерева, ковры, которые стоили больше, чем весь Двенадцатый дистрикт зарабатывал – а точнее, получал из Капитолия за добытый уголь – за год. И повсюду — розы. Белые розы в вазах, на столах, в нишах стен, их аромат наполнял воздух сладковатым, почти удушающим запахом, который Пит помнил из трансляций, из интервью, из всего, что было связано с президентом Сноу.

Он шёл по коридорам бункера, и здесь не было охраны — ни одного солдата, ни одной турели, ни одной камеры. Словно Сноу убрал все препятствия, расстелив перед ним красную дорожку к своему кабинету.

Это было ловушкой. Это должно было быть ловушкой.

Но Пит продолжал идти, потому что не было другого выбора — он зашёл слишком далеко, чтобы отступать, и слишком много людей убил, чтобы уйти с пустыми руками.

Кабинет президента находился в конце главного коридора — массивные двойные двери с позолоченными ручками и гравировкой герба Панема. Пит толкнул их, и они открылись беззвучно, впуская его в святая святых режима.

Комната была большой, просторной, с панорамным экраном вместо одной из стен — экраном, на котором транслировались изображения Капитолия, дистриктов, арен, всего того, чем Сноу правил из своего подземного убежища. Письменный стол из чёрного мрамора стоял в центре, и за этим столом было пусто — кожаное кресло с высокой спинкой, но никакого президента.

Пит обошёл комнату, проверяя углы, ниши, всё, что могло скрывать засаду. Ничего. Он был один.

А потом экран мигнул, и на нём появилось знакомое всему Панему лицо.

***

Президент Кориолан Сноу выглядел именно так, как Пит помнил его из трансляций — бледное, одутловатое лицо с водянистыми глазами, тонкие губы, которые всегда казались слегка влажными, седые волосы, зачёсанные назад с той тщательностью, которая говорила об армии стилистов, работающих над образом. На нём был белый костюм — конечно же белый, как его розы, как его ложь, как его притворная чистота — и в петлице красовался цветок, аромат которого Пит, казалось, мог почувствовать даже через экран.

— Мистер Мелларк, — голос Сноу был мягким, почти ласковым, голосом деда, который рассказывает внуку сказку на ночь. — Добро пожаловать в моё скромное убежище. Хотя, должен признать, вы добрались сюда несколько... раньше, чем я рассчитывал.

Пит стоял перед экраном, оба Вайпера направлены на изображение, хотя это было бессмысленно — нельзя убить человека через видеосвязь, как бы сильно ни хотелось.

— Где вы? — спросил он.

— О, совсем рядом, — Сноу улыбнулся той улыбкой, которая никогда не достигала глаз. — И в то же время — достаточно далеко, чтобы наш разговор мог состояться без... помех.

— Какой разговор?

— Именно тот, который мы сейчас ведём, мистер Мелларк. Вы ведь не думали, что я позволю вам дойти до моего кабинета просто так? Что все эти коды, которые так любезно предоставил вам покойный генерал Крейг, были случайностью?

Пит почувствовал, как что-то холодное сжалось в его груди. Он подозревал это, конечно — Сноу не был дураком. Но слышать подтверждение из уст самого президента было... отрезвляюще.

— Вы хотели, чтобы я пришёл.

— Хотел? — Сноу рассмеялся, и этот смех был таким же фальшивым, как всё остальное в нём. — Я настаивал на этом, мистер Мелларк. С того момента, как вы вырезали свой трекер на арене я предполагал, что вы придёте ко мне. Вопрос был только в том, когда.

— Зачем?

— Зачем? — Сноу наклонился ближе к камере, и его глаза — бледные, почти бесцветные — заполнили экран. — Потому что вы — самое интересное, что случилось в этом скучном мире за очень долгое время, мистер Мелларк. Потому что вы — доказательство того, что человек может превзойти свои ограничения, стать чем-то большим, чем сумма своих частей. Потому что вы — загадка, которую я хочу разгадать.

Он откинулся назад в кресле, и камера показала больше его окружения — какой-то другой кабинет, другое место, такое же роскошное и безвкусное.

— Вы не тот, кем кажетесь, мистер Мелларк. Пекарь из Двенадцатого дистрикта не умеет убивать людей так, как убиваете вы. Он не знает техник рукопашного боя, которые не преподают даже в лучших военных академиях Капитолия. Он не двигается так, словно родился с оружием в руках. Так кто вы на самом деле?

Пит молчал, потому что не знал ответа на этот вопрос. Кто он? Пит Мелларк, который любит Китнисс и печёт хлеб? Или Джон Уик, который убивает людей с той же лёгкостью, с которой дышит? Или кто-то третий, кого он ещё не понял, не принял, не осознал?

— Вижу, вы сами не знаете, — Сноу кивнул с видом человека, который получил подтверждение своей теории. — Это делает вас ещё более интересным. Вы — аномалия, мистер Мелларк. Сбой в системе. И я потратил немало ресурсов, пытаясь понять, откуда вы взялись.

— И что вы узнали?

— Ничего, — Сноу развёл руками. — Абсолютно ничего. Ваша биография безупречна — рождение в Двенадцатом дистрикте, работа в пекарне отца, влюблённость в девочку с косой... Всё это реально, всё это задокументировано, всё это подтверждается свидетелями. И всё же — вы не тот, кем должны быть. Это противоречие очаровывает меня.

Пит опустил пистолеты — не потому, что доверял Сноу, а потому что держать их на весу было бессмысленно.

— Чего вы хотите?

— Того же, чего хотите вы, мистер Мелларк. Понимания. Ответов. Истины, — Сноу снова улыбнулся. — Но поскольку я не могу получить эти вещи прямо сейчас, я предлагаю вам сделку.

—