— Прекратите свой крестовый поход. Уйдите из Капитолия, вернитесь к вашей Китнисс, живите своей жизнью — какой бы она ни была. В обмен я обещаю, что Тринадцатый дистрикт останется в покое. Ни бомб, ни вторжений, ни охоты на повстанцев. Мир, мистер Мелларк. Настоящий мир.

— А если я откажусь?

— Тогда... — Сноу вздохнул с притворным сожалением. — Тогда я буду вынужден использовать все ресурсы Капитолия, чтобы уничтожить вас и всех, кого вы любите. Начиная с мисс Эвердин, которая, как мне сообщают, в данный момент находится в бункере Тринадцатого дистрикта, уровень три, секция Д, комната сорок семь.

Он произнёс эти координаты небрежно, словно называл адрес ресторана, и Пит почувствовал, как его кровь застывает в жилах.

— Да, мистер Мелларк, я знаю, где она. Я знаю всё. Вопрос в том — что вы готовы сделать, чтобы защитить её?

***

Пит смотрел на экран, на лицо человека, который правил Панемом десятки лет, который убивал детей ради развлечения, который заставил генерала Крейга смотреть, как умирает его дочь.

Он должен был чувствовать ярость. Он должен был чувствовать ненависть. Он должен был хотеть разбить этот экран, найти Сноу, где бы тот ни прятался, и убить его собственными руками.

Но вместо этого он чувствовал... усталость. Глубокую, всепоглощающую усталость человека, который слишком долго бежал, слишком много убил, слишком мало спал.

— Вы не оставите Тринадцатый в покое, — сказал он, и его голос был ровным, почти безразличным. — Вы не можете. Повстанцы — угроза вашей власти, и вы уничтожаете угрозы. Это то, что вы делаете сейчас, и то, что вы делали всегда.

— Вы меня недооцениваете, мистер Мелларк.

— Нет. Я вас понимаю. Вы предлагаете мне сделку, которую не собираетесь выполнять. Вы хотите, чтобы я ушёл и стал если не вашим союзником, то нейтралом, чтобы вы могли уничтожить меня на своих условиях, в своё время, способом, который вы контролируете. Потому что здесь, сейчас — вы меня не контролируете. И это вас пугает.

Сноу молчал, и его улыбка — та фальшивая, маслянистая улыбка — медленно таяла с его лица.

— Вы умнее, чем выглядите, — сказал он наконец.

— А вы — трусливее, чем притворяетесь, — ответил Пит. — Вы прячетесь в своём бункере, разговариваете со мной через экран, потому что боитесь встретиться лицом к лицу. Вы боитесь меня, Сноу. И вы правы — вам стоит бояться.

Он сделал шаг к экрану, и его глаза — карие, с золотыми искрами у зрачка, такие же, как у Лиры Крейг — встретились с бледными глазами президента.

— Я найду вас. Может быть, не сегодня. Может быть, не завтра. Но я найду вас, и когда это произойдёт — никакие бункеры, никакие турели, никакая охрана вас не спасёт. Вы умрёте, Сноу, и это не угроза, а констатация факта.

Сноу смотрел на него несколько секунд, и впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло что-то настоящее — не страх, нет, но признание того, что человек на другом конце связи говорит правду.

— Что ж, — сказал он. — Тогда, полагаю, наша беседа окончена. До встречи, мистер Мелларк. Я буду ждать её... с нетерпением.

Экран погас.

***

Пит стоял в кабинете президента — в пустом кабинете президента, который прятался где-то в другом месте — и думал о том, что делать дальше.

Сноу сбежал. Это было очевидно — бункер, в который он проник, был приманкой, ловушкой, сценой для разговора, который Сноу хотел провести на безопасном расстоянии. Нынешнее убежище президента было где-то ещё, и найти его будет стоить времени, сил, возможно — жизней, но Пит не собирался сдаваться.

Он обошёл кабинет, собирая всё, что могло пригодиться — документы со стола, карту памяти из компьютера, который не был защищён паролем, потому что Сноу, очевидно, рассчитывал, что Пит сюда дойдёт. Может быть, в этих данных была информация, которая поможет найти настоящее убежище. Может быть — ещё одна ловушка.

Сейчас ему нужно было выбраться из бункера, из резиденции, из Капитолия. Вернуться к Китнисс, к повстанцам, к тем, кто ещё верил, что Сноу можно победить.

Сноу был жив. Пит тоже. Это означало, что игра ещё не закончена. И когда они встретятся снова — а они встретятся, в этом Пит не сомневался — один из них умрёт. Пит собирался убедиться, что это будет не он.

Глава 26

Код не работал.

Пит стоял перед дверью, которая должна была вывести его из туннеля обратно в подвал резиденции, и смотрел на красный огонёк панели, который упрямо отказывался становиться зелёным. Он ввёл последовательность трижды, четырежды, пятый раз — результат был тем же самым: короткий писк отказа и надпись «ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН».

Сноу. Разумеется.

Президент закрыл за ним дверь, как только их разговор закончился, превращая туннель в ловушку для крысы, которая осмелилась огрызнуться на хозяина.

Пит развернулся и пошёл обратно, вглядываясь в стены туннеля в поисках того, что мог пропустить раньше — технических люков, вентиляционных шахт, чего угодно, что могло бы стать альтернативным выходом. Он нашёл то, что нужно примерно в километре от заблокированной двери: ржавую решётку в потолке, за которой угадывались очертания вертикальной шахты, уходящей вверх.

Решётка поддалась после нескольких ударов рукояткой Вайпера, и Пит полез вверх, упираясь спиной в одну стену и ногами в другую, как учили... как учил кто-то, кого он не помнил, в жизни, которой у него никогда не было.

Шахта вывела его на поверхность через люк в каком-то переулке — судя по запаху машинного масла и гулу механизмов за стенами, это был промышленный район, далеко от центра города и президентской резиденции. Пит выбрался наружу, отряхнул с одежды ржавчину и пыль, и огляделся.

Первое, что он увидел, был экран на стене ближайшего здания — огромный, яркий, с его собственным лицом на весь кадр.

«РАЗЫСКИВАЕТСЯ: ПИТ МЕЛЛАРК. ТЕРРОРИСТ. УБИЙЦА. ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСЕН. ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ — НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ, НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЬ ВЛАСТЯМ.»

Вторым был ховеркрафт, медленно проплывающий над крышами, его прожекторы обшаривали улицы внизу. Третьим — патруль миротворцев на перекрёстке в двухстах метрах впереди.

Сноу не собирался давать ему шанс уйти тихо.

Пит машинально проверил боезапас — после боёв в резиденции у него оставалось восемнадцать патронов в правом Вайпере, двадцать три в левом, и четыре полных магазина в карманах. Сто шестьдесят один патрон. Звучало так, как будто у него