ты меня оставила из-за него? – Тон получился до одури мерзким и беззаботным – то, что нужно.

Татум сморщилась, выпуская ладони Криса из рук, развернулась к Вику, насмешливо скривилась.

– Ты охерел? – Резкие слова между ними никогда не были чем-то особенным. Это порой и отравляло их дружбу. Но сейчас отчего-то риторический вопрос Дрейк больно резанул по сердцу. – Если я тебя и бросила, то ради себя. – Тат неприязненно повела плечом, оскорбленная безосновательной претензией.

Но камень уже был брошен. На воде появились круги.

– А что тебе… не по душе было, а? – Жесткий тон Дрейк переключил рубильник беседы с язвительной иронии на допрос. – В нас, во мне?

В вопросе читалась мольба об объяснениях. Вик действительно не понимал. Делал вид при прошлых встречах. И Тат это бесило.

– Ты сейчас хочешь об этом поговорить? – возмутилась Дрейк, кидая нечитаемый взгляд на Криса. – Дело не в тебе, Вик. Я тебя не бросала – я спасала себя.

Сказала – отрезала. У Криса мурашки по коже забегали. Она рассказывала ему про это тогда, в Эрмитаже. Поэтому эмоций в рассказе было куда больше, чем просто сожаление о приеме веществ. Одно из слагаемых разбитого сердца стояло сейчас перед ней.

– От чего? – сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, давил Виктор.

Татум рыкнула.

– От всего! – В бетонный пол врезалась подошва ботинка. – От всего и от нашей дружбы в том числе, – честно, с болью, раздраженно выплюнула Дрейк. – Я не говорю, что с тобой что-то не так, просто мне было плохо, ясно? – Отчаяние плескалось в голосе, отражаясь эхом от стен. – Если ты смог в этом найти себя, – она заглянула в глаза парню, – то я себя полностью потеряла. Можешь назвать меня бесхребетный истеричкой, плевать. Но я должна была все бросить.

Дрейк обессиленно опустила руки и сделала пару шагов по помещению, успокаиваясь. Виктор помолчал, затем поднял на Татум требовательный взгляд.

– И что, с ним тебе классно? – кивнул он на Вертинского.

Дрейк вспыхнула мгновенно.

– Да при чем тут он? – Она всплеснула руками. Не диалог, а монолог со стенкой, черт возьми. – Пойми уже, – Тат пошла в сторону друга, – дело не в мужиках или наркоте, дело во мне, ясно?! Дело во мне! И если за старые ошибки я никогда не расплачусь, то хотя бы не совершу новых.

Дрейк раздраженно выдохнула. Неужели Вик все это время не понимал причины? Тат просто не выдержала. Ушла не «из-за», а «вопреки».

Виктор поймал взгляд Дрейк. Смотрел долго, вдумчиво, многозначительно. А потом выбил почву у нее из-под ног.

– Отношения со мной тоже были ошибкой?

Тат опешила. Пораженно распахнула глаза, отступила на шаг.

– Какие отношения? – Она смотрела на парня как на душевнобольного.

Крис тоже изумился.

– Отношения? – Он вопросительно взглянул на Дрейк, но ее внимание было полностью сосредоточено на парне. Тат смотрела на него так, будто услышала самое страшное оскорбление в жизни.

– Ты о тех двух неделях, когда в конце последнего класса мы целовались на прощание? – Она нервно хохотнула, не веря своим ушам. Он действительно ее об этом спрашивает? Не в шутку? – Мы нюхали каждый день, Вик. Я не помнила половину экзаменационной подготовки. – Хмурясь, она смотрела на друга, надеялась увидеть в его взгляде намек на здравый смысл. – Это же была херня, просто хотелось кого-то за ручку подержать! – Тат в отчаянии всхлипнула, не зная, кого пыталась убедить в правдивости своих слов. – Это же была херня?..

По взгляду Виктора было понятно: нет. А ее отчаянная, беспринципная надежда на обратное добила.

Дрейк выдохнула и зажмурилась. Она почувствовала себя настоящей сукой, видя открытый, разочарованный взгляд друга.

Взяла себя в руки и подняла голову. Виктор горько хмыкнул.

– Я сказал, что люблю тебя, – просто произнес он.

Достал из рукава туз.

– Это был он? – тихо спросил Крис, посмотрев на Тат. Дрейк вздрогнула от неожиданности. – Когда ты говорила, что в любви тебе признавались только друзья, это был он?

Виктор снисходительно качнул головой.

– Ты сказала ему?

В глазах читалось разочарование. Будто она разболтала страшнейшую тайну и предала его. Дрейк Крису ничего не ответила и уже было хотела расплакаться от мерзкого чувства вины, заполняющего организм как раньше, но Тат выдохнула и подняла на парня упрямый взгляд.

Она больше не поведется на эту искреннюю манипуляцию.

– Это было на перемене между математикой и историей: что я могла думать? – Дрейк требовательно вздернула подбородок. – Ты девушку тогда нашел, помнишь? – уже не скрывая раздражения, вскинулась Тат. – «Привет, ты не против, если мы расстанемся? Я уже неделю с девчонкой встречаюсь», – кривляясь, припомнила фразу Виктора Дрейк, взяв последнее слово в воздушные кавычки.

– Ты не ответила, – смутившись от напора Татум, буркнул Вик. Она всегда была сильнее – в их стычках постоянно давила противников моральным напором. – А должна была ответить хоть что-то.

– Не должна, – строго оборвала Дрейк. Ей было за что расплачиваться, а новые претензии по поводу поступков в прошлом бесили. Он не имел права требовать от нее что-либо. Достаточно уже получил. – Представляешь, вот так устроена жизнь, – едко проговорила Тат, разводя руками. – Ты несешь ответственность только за свои чувства и не можешь винить человека в том, что он не такой, как ты, – расстроенно, обессиленно выдохнула Дрейк. – Прости, что тогда не обсудили это с тобой, и жаль, что так вышло. – Она посмотрела на Виктора с отчаянной мольбой о понимании.

Его признание в прежних чувствах сковывало цепями и не давало всплыть. Никто не говорит о том, что безответные чувства пропитаны болью с обеих сторон. Не только с отдающей.

– Ты всегда был мне другом, – тепло произнесла Тат, пряча взгляд в ладонях, – не получилось бы в любом случае.

Виктор с силой поджал губы, проглатывая необоснованную обиду. Понимал, что это глупо, но сделать ничего не мог.

Сумерки скользкими щупальцами теней мазали полумраком по скулам. Мороз, холодящий щеки, казался куда горячее, чем сковывающий сердце лед.

Крис тихо вздохнул. Неприятно было наблюдать за чужой болью. Не было даже злорадства. В жизни так бывает: ты можешь жалеть врага. Крис понимал его.

Гораздо благосклоннее было разбить Виктору лицо. Но то, что он чувствовал, не сравнилось бы ни с одним переломом костей. Сердце трескается больнее.

– Ладно, я тебя понял, – кивнул Вик, встряхнувшись. Зачесал волосы пятерней назад, огляделся, вспоминая, где находится. Татум с сожалением посмотрела на друга. Иногда ты являешься источником чьей-то боли не по своей прихоти. – Логичнее было бы услышать это тогда, несколько лет назад, но ладно, – с грустной иронией усмехнулся Вик, – надо было лишь уточнить.

Тат замерла, нахмурившись: не до конца поняла смысл слов.

– Ты…

– Да, думал, что тебе нужно… подумать, – криво улыбнувшись, отмахнулся парень. И эта улыбка слепила больнее всего. – А ты лишь… создавала новую жизнь.

Дрейк растерянно моргнула, взглядом мазнула по Вертинскому в поисках объяснений. С досадой посмотрела на Виктора.

– Вик… ты… – Слова и осознание их давались с трудом. – Это было так давно… – Обида за чужое потерянное время звенела в голосе. – Ты мог уже тысячу раз найти себе девчонку. Понятно, она должна быть особенной, но…

– Так я и нашел, – устало проговорил Вик, смотря на потерянную Дрейк.

Отрывать лоскуты души ему не мешало даже присутствие Криса. Усталость вперемешку с безысходностью и потерянной надеждой выталкивали воздух из легких, трансформируя их в обреченные смыслы. Бесстрашия добавляла догадка: они вряд ли еще увидятся. Другого шанса