и тут – Зеленый Князь, как-никак, – но Сашка подобной силы еще не набрался и нуждался в более тонкой материи. К счастью, подходящую хрупкость перегородок между мирами он практически чувствовал, а потому с уверенностью направился в нужную сторону, но, теперь уже к сожалению, поскольку в отсутствие Пандоры ходил по дому исключительно босиком, без обуви каждый его шаг в Лесу отзывался болью. Напитанный магией воздух жег легкие, слезил глаза и щипал незащищенную кожу: во время осознанных переходов Александр Витольдович облачался в пусть и слабое, но подобие доспехов и уж точно не голыми пятками топтал сию мертвую землю. Ладно, справится – в конце концов, он не просто леший, а наследник самого Витольда, главное – не давать темноте забираться глубже дозволенного в мыслях и успеть скрыться от Леса до того, как тот решит поохотиться в полную силу: пока местный хозяин еще не смекнул, какой подарочек ему подбросили, и окружающие деревья провожали княжича ленивым рассеянным взглядом сытого хищника. Однако кое-что в пейзаже уже настораживало. Кости.

Не поймите превратно: конечно, внезапный погост посреди полянки вызовет тревогу в большинстве случаев, но в Лесу, где каждый сам за себя и против всех, чьи-то останки скорее составляли привычную часть пейзажа, чем выделялись на его фоне. А вот с конкретно наблюдаемыми что-то было не так, и, пробираясь сквозь чащу в сторону спасительной бреши, Сашка не сразу сообразил очевидное: чуждые. Исконные обитатели Леса, конечно, не сплошь и рядом представляли собой огромных монстров вроде Альмы Диановны, живность поменьше здесь водилась в достаточных количествах, но в чем леший был абсолютно уверен – местные не носили джинсов, рабочих жилетов или – тут глаз выхватил утопленный в грязи раскушенный девайс – сотовых телефонов. Кем бы ни были при жизни упокоившиеся, этому миру они точно не принадлежали. Повторная проверка ничего не дала: стены мироздания по-прежнему оставались плотны и незыблемы; каким бы образом бедолаги сюда ни попадали, причина крылась не в случайном переходе. Намеренном? Но как?..

«Да как и я, – уныло осознал княжич, рассматривая рваный рюкзак с нашивками рок-групп. – Кажется, кое-кто попутал берега задолго до текущих событий». А ведь Пандора предупреждала… Пожалуй, будь сейчас Сашка в своем, родном мире, с чувством бы побился лбом о березоньку, но местные их представительницы отлично гасили подобного рода желания хитрющим прищуром красных глаз. Странно, что отец не вмешался, – не мог же Лаэрт такое без его ведома проворачивать? Деревья есть всюду…

Следующая мысль понравилась княжичу еще меньше: всюду, докуда не дотянулись люди. Метро, огромные торговые комплексы, районы-новостройки без единой травиночки – даже у Зеленого Князя слепых зон имелось предостаточно, и при должных умысле и сноровке воспользоваться ими не составляло труда. Но зачем? Неужели Анзу не боится?..

Снова вспомнив, по чьей вине оказался в Лесу, Пень-младший раздраженно хмыкнул. Ладно, главное – выбраться, и тогда они с отцом со всем разберутся. Первоочередное сейчас – найти место для перехода, и поскорее.

Чем дальше леший уходил от полянки, на которую его выкинуло, тем меньше становилось вокруг тех самых чужеродных останков – видимо, добредал сюда не всякий, и чаще местные встречали новеньких уже при приземлении. Получается, ему повезло и сейчас Лес занят чем-то – ну или кем-то – другим? Но даже если так, то куда подевались его обитатели? Княжич шел уже минут двадцать, если не больше, обычно за это время тут можно было как минимум трижды распрощаться с жизнью… Он с подозрением огляделся, но ничего странного по-прежнему не заметил: да, ветви и корни деревьев заинтересованно тянулись к нему явно не с целью обнять дальнего родича, но делали это довольно вяло и неторопливо. Загадочно, очень загадочно. Ну не сами же тут все перемерли?..

Успокоиться и внимательнее проанализировать ситуацию было бы как нельзя кстати, но и внешние обстоятельства в лице токсичного магического фона, и внутренняя паника – подвел Пандору и родителя! – подгоняли, и княжич просто продолжил свой путь, надеясь, что ему банально повезло. Добравшись до мало-мальски подходящего для перехода места, огляделся. Вокруг по-прежнему ни души, деревья все так же неторопливы, ни болотных огней, ни камней, чисто. Да, стенки не самые тонкие, но если двинуть как следует…

И Сашка двинул. Упер ноги что есть мочи в землю, выставил вперед напряженные руки, словно за грудки кого-то схватил, и зачерпнул с лихвой силы, в кои-то веки не снаружи, а изнутри, собственной. По жилам потекло тепло, леший задышал с трудом, но глубоко, а потом со всей дури развел ладони в стороны, разрывая ткань мироздания и создавая путь домой. Не самая аккуратная работа, срастаться будет долго и криво, но главное сейчас – оказаться на той стороне, тогда…

И тут из-под земли вокруг него выскочили корни – не чета его собственным, жесткие, колючие, толстенные – и попытались скрутить. Вот оно что. Лес не спал, а выжидал, пока его пленник почувствует запах свободы, надежду, – и вознамерился лишить всего и сразу. Не выйдет! Мощными ударами Сашка рвал и ломал, выкорчевывал и выдирал, но корни лезли и лезли, а после к ним подключились и ветви. Спохватившись, леший метнулся к прорыву – закрыть! Пока еще можно, закрыть! – но Лес воспользовался секундным замешательством и наподдал сильнее, перекрыв стеной моментально выросших стволов путь к другому миру и напустив на Александра еще более буйную растительную мешанину. На своей земле Пень-младший отбил бы такую атаку играючи, но местная словно высасывала жизнь, жгла, тянула к себе, а напитаться было негде – ни солнца, ни сородичей вокруг. Большая часть сил ушла на создание бреши, и стоило Сашке пропустить всего один-единственный удар, как черные корни обвили его, словно паук букашку, и потащили прочь, в чрево истинной, непроглядной Лесной тьмы. Проплешина перед порталом в наш мир вновь опустела, и сквозь колеблющееся марево виднелись только одинокая избушка с нараспашку открытой дверью и недоумевающая женщина с несимметричной стрижкой, кого-то звавшая с той стороны.

А потом ушла и она.

Глядя, как Гена раз за разом крутит сальто, приземляясь на маты так, что и у Ирины Винер навернулись бы слезы восторга, но медведем все равно не становится, Пандора размышляла о своем утреннем поступке и, к педагогическому провалу Александра Витольдовича, отнюдь не в раскаивающемся ключе. Да, с перекидыванием видео не помогло ни на грамм, это Добротворская признавала, но удивительным образом изменило отношение Потаповой к происходящему: та определенно стала меньше нервничать и время от времени задавала Кириллу с Катей вопросы, причем спокойно