чуть более озаренной светом обстановке один великовозрастный юноша пытался занять себя работой. Сегодня выбор пал на расширение гардероба подопечной: скрепя сердце и немного полистав журналы актуальной моды – пятидесятых годов прошлого века, если быть уж совсем точными, – Александр Витольдович решился попробовать создать нечто менее рюшевое и, возможно, не ультимативно-розовое. Платья-рубашки все еще казались ему некоторым перебором бунтарства, но симпатичное приталенное в пол с закрытыми плечами – почему бы и нет? В конце концов, танцевальные уроки в программе АСИМ тоже значились и собрать на них что-то более соответствующее эпохе – пусть и самую малость, но удобное – казалось уместным. Однако вопросы к горячо любимым книгам-советчикам у Сашки имелись. К примеру, делящиеся опытом трактаты по подростковой психологии предупредили его обо всем на свете, кроме вопроса «Почему нельзя показывать однокласснице, как убили ее отца?», и это настораживало. Выкрутиться-то выкрутился, но сам себе, пожалуй, и троечки с минусом бы за педагогичность не поставил – поговори так кто с его ребенком, княжич бы точно осудил. Проблема крылась в самом главном: даже сутки спустя он не понимал, как стоило поступить, и все, что ему оставалось, – с остервенением бороться с очередными вытачками и считать мгновения до поры, когда настанет время встречать подопечную, малодушно надеясь, что новых вопросов из той же оперы не последует.

Раздался звонок в дверь, но наученный горьким опытом Пень даже не двинулся с места. Через пару минут верный Денис отчитался: барин прав, опять лебединый тиран заявился; от ворот поворот даден, мол, хозяин не дома сегодня, подождать внутри не предлагаем-с, всего доброго. Леший только головой покачал – чего опять Анзу втемяшилось? – и не придал визиту особого значения. Когда на манекене уже довольно уверенно начал вырисовываться общий силуэт платья, пробило четыре – время ежедневных чаепитий с госпожой Безвариантов, на которые в добровольно-принудительном порядке его подписала Пандора после фиаско с перестановкой дуэньи. Выглядел процесс, конечно, не особо впечатляюще: леший угрюмо выходил из избы с чаем, молча потягивал оный, стоя подле межевого камня и обозревая окрестности, после чего молча же возвращался восвояси. В особо занятые дни и вовсе в три глотка опустошал чашку, но обещание держал твердо: в конце концов, бабуля Беза показала себя сильным союзником, и даже такое вяленькое перемирие устраивало обоих больше, чем откровенная неприязнь. Заварив цейлонско-можжевелово-календуловую смесь, Александр Витольдович неспешно отворил дверь – и с удивлением обнаружил на крыльце двухголового юношу. Кажется, кто-то не понимал слова «нет».

– О, ваша светлость, явились не запылились, – расплылись головы в неприятной улыбке. – Как знал, что терпение оплачивается сторицей. А то местный нахлебник заладил: «Нет дома, нет дома», – не добудился, видимо? Холодает уже, что ли?

Судя по озлобленным интонациям и поднятым темам, в этот раз принц пришел лично к нему – и с некоторым негодованием.

– Чем могу быть полезен? – вежливо поинтересовался леший, делая вид, будто не заметил неподобающего тона.

Оба лица гостя не менее фальшиво улыбнулись в ответ.

– Да так, забавную деталь недавно вспомнил – и вот решил обсудить с глазу на глаз. Вы у нас обычно живете на отшибе, ни с кем знаться не желаете и ни во что не вмешиваетесь, – начал Лаэрт, а после, синхронно склонив головы набок, словно ненавязчиво заметил: – И зачем же такому нейтральному и всесильному старуха-межевичка?

Александр Витольдович не был уверен, просматривается ли сударыня Безвариантов с крыльца, но от попыток проверить это взглядом воздержался.

– Как известно, я держу ответ только перед своим отцом и господином. Сойдемся на том, что нынче это соседство мне на руку.

– Как и соседство с интернатом?

– Оно на руку уже Альме Диановне, – кивнул Пень, но Анзу покачал головами.

– А кому выгодны капуста и смена имиджа? – На этих словах он чуть наклонился вперед и, вдохнув, отодвинулся и прищурился. – Еще и ваниль. Из всех типажей ей всегда нравились либо старомодные парни, либо умеющие готовить. Ставка на оба?

– Боюсь, я не только не понимаю, о чем вы, но и с каждой минутой теряюсь все больше, – продолжал гнуть свою линию леший.

Прибежавший на звуки голосов Денис зашипел на визитера и был смерен надменными взглядами.

– А он в таком виде щеголяет, потому что в детстве Пандора любила песню Крошки Енота?

– По-моему, вы надумываете…

– Я навестил Феникс, – с места в карьер перешел незваный гость. – И что бы ни сделала с ней эта ваша Искра, результат вышел чудо как хорош: если раньше дальняя родственница и знаться ни с кем не желала, то сейчас ей настолько все равно, что подпустила даже меня. Поскольку резкая смена парадигм случилась неподалеку от АСИМ, я сразу предположил влияние моей ненаглядной, но, как выяснилось, ошибся. Зато узнал, что Пандору та все-таки видела, – тут принц впился в него взглядом, – причем в вашей компании.

– Немудрено, живу по соседству…

– Она тебя обнимала.

Раздумывая, не закрыть ли просто-напросто дверь, отгородив себя от внимания двуглавого визитера магией избы, Александр Витольдович счел, что попыток добраться до него Лаэрт не оставит. Конечно, используя лешачьи заговоры, можно принудительно отвадить принца гусей-лебедей от данного места, но… Подобное выглядело слишком глупо, как если б городничий стеснялся сделать выговор пропойце. В конце концов, у них была разная весовая категория, и напомнить об этом показалось Пню не лишним.

– До тех пор пока ваш клин пребывает в России, а следовательно, на моей земле, не рекомендую столь пристально изучать, с кем и как я провожу время.

Анзу наигранно поклонился:

– Конечно-конечно. Вы наш будущий царь-батюшка, деспот, единоличный владыка… – На этих словах двуглавый подозрительно оживился. – А ведь если так подумать… Да. Не родня, не друг. Скорее тиран, полагающий себя вправе вершить суд на своей территории. Кому ж не понравится герой, бросающий вызов злу? Зеркальный ответ? Красиво, красиво… А главное, как справедливо!

Незваный гость кивал чему-то своему, и Пня это насторожило.

– Полагаю, на этом разговор завершен… – Он наконец попытался закрыть дверь, но Лаэрт моментально ухватился за нее рукой, мерзенько улыбаясь.

– Дай угадаю, когда наиграешься – отправишь Пандору вслед за другими ведьмами в Лес?

Вместо ответа Александр Витольдович предпочел невежливо смахнуть с досок пальцы двуглавого, но внезапно княжича скрутило, завертело, кинуло куда-то во тьму – прочь от избушки, верного денщика и родного мира, а вслед полетело злобное: «Вот сам туда и проваливай».

Ну конечно. Добровольное касание. Гуси-лебеди – пусть и только сильнейшие, но все же – могли отправить любого в Лес при добровольном касании. Вот же…

Додумать леший не успел – плюхнулся на