Гена помолчала еще немного, вздохнула и решилась.

– Тогда давай смотреть, в полном составе и до конца. Даже если не поможет, хотя бы… Мне кажется, такое важно увидеть самой. Только, – сбилась она, растеряв пыл, и добавила извиняющимся тоном: – Можно в чатик про это ты сама напишешь, хорошо?

– Боишься, что Катя будет ругаться? – на всякий случай уточнила Пандора, доставая смартфон.

– Знаю, точно будет, – снова вздохнула Потапова и понуро продолжила: – Но лучше бы не на меня.

Общение с Дорой, начавшееся с искренней неприязни, плавно перетекло для Гены в не менее искреннюю же растерянность: медведица в упор не могла понять, с кем имеет дело и как себя с ней вести. Добротворская подбешивала рассудительностью – тоже мне, микро-Богдан-Иванович, настораживала странными возможностями и откровенно пугала словно из рукава доставаемыми фокусами. Одного переноса черт пойми куда – ну не мог же это и вправду быть Лес, да? Да? – уже было выше крыши, так ведь нет, потом появился подозрительный молчаливый тип в черных куртке и шлеме, которому чары леших не указ, а теперь нате, приехали, запись последних минут жизни отца всплыла. Еще недавно Потапова была абсолютно уверена, что подобного просто не может существовать в природе: речь все-таки шла о дуэльном круге оборотней, туда, мягко говоря, абы кого не пускали. К тому же во времена родителей смартфонов еще не имелось, да и вряд ли Альма Диановна как глава вече разрешила бы запись. Ну никак, неоткуда взяться! А у Доры есть. Не совсем тот контент, который готовишься найти у одноклассницы.

Пока девочки ждали Ганбату в их с Катей комнате, Потапова нетерпеливо слонялась из угла в угол под неодобрительный бубнеж Красношапко. В этом плане Пандора тоже удивила: спокойно написала в чатик об их решении и взяла огонь возмущения на себя, причем сидела с таким лицом, ну… Как будто слушать-то слушает, даже слышит, все понимает, в чем-то даже разделяет, но менять ничего не будет. Гене подобное казалось чуть ли не магией в высшем ее проявлении, так что смотрела она во все глаза: соглашаться с другим мнением, но не отказываться от своего? Да как так-то? Пожалуй, примени Катя хоть половину своих тезисов на медведицу, та бы сразу пошла на попятную…

Но вот заинтригованный вампиреныш прибежал и занял место рядом со всеми, на полу, вот Дора зачем-то попросила взяться за руки как тогда, в избушке, вот медведица успела недоуменно подумать, мол, как из такого положения видео смотреть, и внезапно…

Темный зал, очерченный на песке круг. Огромный смуглый мужчина обращается к еще нескольким за своей спиной, но те лишь отводят взгляд. Вперед выходит только он – в тишине. С противоположной стороны – пятеро. Извне раздается рык – громкий, аж уши закладывает, – и в зале снова смолкает. Противники подпрыгивают практически одновременно, кувырок – и крупный черный медведь с белым пятном на груди бросается на пятерых волков. Летят клочья шерсти, периодически слышится то скулеж, то вой. Медведь силен и хитер, но волки тоже крупны и не менее разумны. Мощные лапы ломают кости, острые зубы пронзают плоть, трое нападавших уже не могут встать – но последняя пара не сдается, их враг измотан и ослаб. Они зажимают его, впиваются в горло – тот перекидывается обратно в человека, сбрасывая захват, и они тоже оборачиваются людьми. Заламывают руки, кричат в лицо – но смуглый мужчина вместо ответа плюет. Поджарый блондин несколько раз бьет его в солнечное сплетение, а потом резким движением сворачивает шею – тот падает на пол и больше не поднимается. Тишина взрывается. Радостный лай. Дикий рев. Женский крик. Поджарый разворачивается и направляется к невысокой девушке с животиком, но наперерез ему выступает смешное нелепие, мужичок с залысинами, хорошо если по плечо блондину. Тот смеется и широким жестом приглашает в круг, из которого только что вынесли тело смуглого. Вновь тишина. Громкий рык. Поджарый перекидывается волком, а его противник – нет. Мощный прыжок – и быстрый удар в ответ, не сильный, но оборотень взвизгнул. Прыгнул еще раз – сомкнул зубы на предплечье, но моментально получил по верхней челюсти, разжал. Удар – увернулся, схватил было за руку, но мужчина, словно безумный, вместо того чтобы вырвать ее из пасти, напротив, принялся проталкивать глубже, второй ухватив ухо и подминая волка под себя. Тот извивался, хрипел, но медленно затухал, пока очередной мощный удар вновь не пришелся по челюсти и один из огромных клыков не выпал. Волк перестал рыпаться и забил хвостом. Мужчина медленно разжал руки, поднял клык и показал всем. Ни воя, ни лая – только пораженная, гробовая тишина.

А потом она взорвалась реальностью.

Очнулась Гена все там же, на полу их комнаты, мертвой хваткой вцепившись в запястья Кати и Ганбаты. Окружающий мир гудел, словно звенело сразу в обоих ушах, свет казался слишком ярким, а изображение – размытым. Тряхнув для верности пару раз головой, медведица наконец пришла в себя и отпустила друзей. Остальные смотрели на нее обеспокоенно, и первым заговорил вампиреныш:

– Если честно, не знаю, какой был расчет, но лично мне после такого аж радостно, что я не оборотень. Ну, блин, и жесть!

Да, пожалуй, лучше Ганбаты не скажешь. Потапова кивнула, старательно переваривая увиденное. Нет, все это она уже слышала в пересказах, неоднократно, но одно дело – знать, другое – словно присутствовать лично. Бой отца с волками смахивал скорее на расправу, чем на дуэль, да и дядя… Пожалуй, в чем-то ее собеседники все-таки были правы, назвать поведение Баранова трусостью у нее теперь язык не поворачивался. Еще и руку так глубоко в пасть засунул, бр-р-р, – от одного вида передергивало. А укусы, кровь, скулеж… Пожалуй, от представлений оборотней о методах решения споров Гена хотела бы держаться подальше. Шевельнулось старое полузабытое воспоминание, как стайка волчат выследила ее в детском доме и пришла выяснять отношения дракой. Медведица пыталась тогда слинять, но не вышло, и в итоге пестрела синяками да ссадинами. Воспитатели среагировали быстро, хулиганов со скандалом передали семьям на поруки, через пару месяцев из приюта забрали и ее саму – к вампирам, но… Тогда все говорили «избиение», и сама Потапова тоже считала, что ее именно избили, но после увиденного в дуэльном кругу Гена готова была классифицировать произошедшее в рамках «Просто дети заигрались» – как и твердили взрослые волки. И вот эта насаждаемая жестокость – культура отца? Закрадывалось подозрение, будто Богдан Иванович не только из невнимательности решил не