– Единственное, чего я хочу, – медленно проговорил Баранов, явно закипая, – чтоб никто не поубивался в благородном, но идиотском порыве сделать невозможное.

Перед глазами моментально пронеслась сцена в дуэльном кругу. Раны. Рука, все глубже и глубже пропихиваемая в глотку огромного волка. Тело, уносимое прочь. Пожалуй, кое-что в поведении дяди это объясняло. Не все, но многое.

– А как ты собралась с Лесом общаться? Это же… ну, Лес! У него нет говорилки, – внезапно словно издалека услышала Гена собственный голос.

Возможно, это была не самая эффективная попытка спасти кого-то от верной смерти, но точно самая красноречивая из всех ее предыдущих.

– Если уж наша природа справилась и отрастила себе Зеленого Князя, верю, по ту сторону изгороди тоже как-нибудь разберутся, – пожала Пандора плечами, после чего обратилась к Кате: – Помнишь план действий для таких случаев?

– Жду, слежу за периметром и проверяю, кто вернется? – как-то понуро отозвалась та.

– Угу, супер. Ну, я пошла, попробую побыстрее!

С этими словами Добротворская взяла своего компаньона за руку – и оба моментально пропали. Вот только что были, фьють – и нету: смотрелось криповенько. Интересно, когда они вместе путешествовали, Пень такое каждое утро видел? И неужели, как Ирина говорит, они и вправду…

Гена постаралась прогнать страшную мысль.

– Как Дора собралась спасать Сашку? Она же… ну, девочка!

Красношапко задумчиво смотрела на опустевшее пространство, на котором еще недавно стояла подруга, и за нее ответил Кирилл:

– Вы там в ваших вампирских хоромах как, историю России проходили?

– Было дело, – не слишком охотно отозвалась не жаловавшая зубрежку медведица.

– Про княгиню Ольгу слыхала? Тоже вполне себе девочка, а поди ж ты, четыре мести…

Потапова кивнула, ставя себе очередную мысленную галочку на погуглить, а оторопевший после исчезновения Добротворской Игорь наконец встрепенулся и окликнул ассистента:

– Срочно звони Лютой и обрисуй текущую ситуацию: с каждой минутой происходящее нравится мне все меньше. Да, здесь не ее территория, но заговоры-то на интернате лешачьи, как бы чего не вышло.

– Спорим, ты просто не хочешь лично докладывать про учащуюся, скрывшуюся в неизвестном направлении?

– И это, и многое другое. Хватит уже тянуть!

– Да-да, понял, ща… Э, слышь, а че такое «гэп»? – ни с того ни с сего спросил Бляблин.

Гена зависла, дядя тоже, и тут сбоку раздалось радостное:

– Это когда на бирже цена закрытия предыдущей сессии не совпадает с ценой открытия следующего торгового дня! – оттараторил Ганбата, но, видя недоумение на лицах, пояснил: – Папа их не любит: говорит, мол, если такой разницы не ждешь, значит, есть новости, которые ты пропустил.

– Хм. А сколько стоят стенки между мирами? – нахмурился Кирилл.

– В смысле? – наклонил голову набок вампиреныш.

Ассистент Игоря ткнул в телефон:

– Ну тут написано: «Соблюдайте спокойствие! В межмировом пространстве в радиусе километра обнаружен гэп…»

– Где?! – А это уже дядя выхватил свой сотовый, уставился на экран и, кажется, помянул какие-то канделябры. – Черт, всё! Молчите, звоню Лютой сам!

– Да че случилось-то?.. – попытался добиться внимания Баранова Кирилл, но Ганбата, радостно сияя, уже раскрыл перед ним словарик, выданный когда-то Ириной, и ткнул пальцем в строчку.

– Это, оказывается, из английского! Вот, «gap – разрыв». На графике между старой и новой ценой словно разрывы получаются, поэтому так назвали!

Судя по лицу дядиного ассистента, до расширения лексического запаса ему жилось в разы лучше. Самой Гене, кстати, тоже.

Лес был доволен.

Долгое ожидание принесло свои плоды, и наконец-то удалось поймать не просто глупыша-иномирца, но наследника изначального, собственноручно созданного магического дуба. Добыча вырывалась, брыкалась, но как ни тужилась, не могла прорваться сквозь мощные корни Леса, а тот, медленно сдавливая оную, наслаждался каждым мигом пульсации в ней его собственной, но удивительно изменившейся по ту сторону мира магии. Да, теперь изменится и он, а после – всё. Лес станет един на оба мира.

Острые шипы впились в жертву, ветви и лозы поползли внутрь, раздирая плоть в попытке добраться до нутра. Не судите его с вершин своего гуманизма – садистом в нашем с вами понимании Лес никогда не был, но начисто лишенная нервных окончаний форма жизни вряд ли хотя бы раз задумывалась о существовании боли: в его представлении глупыши иногда просто ни с того ни с сего принимались кричать, и сейчас происходил как раз один из таких случаев. Ничего, в отличие от своих предшественников этот держится, даже раны пытается залечивать, и стоит только Лесу нащупать суть и изменить ее, подчинить самое главное, как станет верным слугой… Нет, лучше сыном! Да, пожалуй, сыном. Эта идея Лесу нравилась. Он часто наблюдал, как горе-дуб с отроком блуждали по его угодьям, пару раз даже пробовал напасть, но безуспешно: подумать только, стоит разок сделать кого-то равным себе, как этот второй тут же перестает подчиняться, вот ведь нахал! Завести наследника показалось Лесу интересным: у дубка оный был, чем он хуже? Да, сейчас, еще немного, главное – добраться до…

Лес замер. Снова пошевелил в плоти пленника шипами. Тот принялся пуще прежнего орать и вырываться, но и только: искомого не находилось. В самой глубине, там, где полагалось таиться первоисточнику мощи, откуда зачиналась в лучах солнца новая, непохожая на Лесную магия, обнаружилось нечто мерзкое и совершенно противоестественное. Лес столько усилий положил на то, чтобы создать свое подобие в том, ином мире, а его всесильный идиот взял и сделал преемником… это?!

В чем-то Гена оказалась права: кричать массив деревьев и вправду не стал, поскольку отращивать условную говорилку ради разовой акции было бы глупо, но излить поистине неописуемое негодование по-своему сумел. Весь принадлежащий Лесу мир, каждый ствол, кустик и веточка в едином порыве затряслись от невыразимой злобы и разочарования, перепугав и насторожив своих обитателей. Всякий понял: Лес в ярости.

Но только чужак еще и знал почему. Зараза-пленник даже усмехнуться посмел.

– Тоже мне, древнейшая сущность, а туда же – как наши старые хрычи плотью брезгуешь. Думал, твоя взяла, а я оказался с сюрпризом? Выкуси, стервец: стать-то я лешаком стал, а сердце все равно свое сохранил, человеческое.

Как видите, некоторые хамоватые юноши способны выбесить даже древнейшую сущность, лишенную малейших зачатков нервной системы. Вновь беззвучно разъярившись, Лес плотно опутал жертву, чтобы тот ни вздохнуть, ни пошевелиться не смог, и утянул глубоко-глубоко в землю, подальше даже от мизерного света местных звезд и луны.

Ладно, будем работать с тем, что имеем. Дурак Витольд вместо нормального растения одарил силой человека? Пусть так. Спрячем, схороним под корнями, а там авось хоть и не через день-два, так через век-другой дозреет