преемничек из дряни бесполезной до нормального лешака. А если сгниет, не сумев, – туда ему и дорога: в худшем случае Витольду придется нового искать, и в этот раз более подходящего.

В конце концов, должны же даже глупыши учиться на собственных ошибках?

Раздражение в Гене стремительно нарастало. Окей, Добротворская свалила черт пойми куда, бросив их у избушки кормить комаров, – и пусть пока комарами и не пахло, но ведь могли же летать и кусаться, так? Обратно в общежитие нельзя: Альма Диановна дала четкие указания стоять, где стояли, и никуда не рыпаться, а то велик шанс влететь в те самые разломы-«гэпы», о которых предупредили учительские смартфоны. Причина странной надписи, кстати, тоже раскрылась: оповещение нельзя было отключать – небезопасно, но и прямым текстом во весь экран писать «Осторожно, разлом, щас вы все помрете» администрация сочла непедагогичным, мол, при всей деградации современной системы образования хотя бы читать учащиеся к одиннадцатому классу уже умели, и потому лучше прибегнуть к завуалированным формулировкам. Игорь даже успел немного поорать в телефон, что лично он сперва понял не больше подростков, но единственным ответом на это стало «Скоро буду» и гудки в трубке.

Итого: рядом опасность, взрослые не то чтобы к ней готовы, помощь идет, но неясно, с какой скоростью, и виновата во всем опять Пандора! Медведица чуть ли не каждой клеточкой генерировала мощнейший первобытный гнев и из последних сил пыталась его сдержать.

Заметив выражение ее лица, Катя переключилась с внимательного изучения окрестностей на Потапову.

– Слушай, по идее ждать осталось недолго: вот-вот либо Лютая прибежит, либо Дора ничего не найдет и вернется…

– Как же она меня достала, – словно само прозвучало откуда-то изнутри Гены.

– Что? – непонимающе переспросила Катя.

– Добротворская меня достала! – это медведица уже почти проорала.

Красношапко опешила.

– В смысле?

– Да в прямом! Строит из себя вечно не пойми кого, плюет на чувства других и делает что хочет. Ну чего ей надо всюду лезть и ни о ком не думать? Бросила нас тут, в беде, а сама смоталась спасать Сашку – ха! Пня! Спасать! – и торчим теперь как идиоты, ни уйти, ни своими делами заняться, аж бесит. И вот все время она так!

Взрослые обеспокоенно переглянулись, Ганбата уставился на медведицу с открытым ртом – еще бы, сначала на день рождения Пандору позвала, а теперь такое заявляет, – но Катя с совершенно каменным лицом взяла девушку за руку, отвела шагов на десять в сторону и тихим голосом спросила:

– Что еще про Дору добавишь?

Гена растерялась.

– Занудничает иногда…

Ее молча вернули на прежнее место и, вперив внимательный взгляд, уточнили:

– И все?

Потапову как прорвало.

– То есть мы продолжаем допрос? Ладно, поехали: она ж реально на окружающих плюет с высокой колокольни! Уткнется с Ганбатой в телефон – и нас с тобой словно нет: ни разговор поддержать, ничегошеньки. Между прочим, это некрасиво! И, блин, еще ее вечная манера постоянно делать умную рожу! Тоже мне, всезнайка и навсе-отвечайка! Она что, переломится хоть раз честно сказать, мол, впервые слышу? Кем она себя возомнила? И при чем тут вообще Лес?!

– Супер, – натянуто улыбнулась в ответ Катя, после чего снова схватила медведицу за руку и, бросившись прочь, к калитке, прокричала остальным: – Все, срочно, уходим! Разрыв прямо на участке!

Повторять не потребовалось: Кирилл моментально подхватил на руки Ирину, Ганбата быстро перекинул через плечо Баранова, и буквально через пару секунд компания уже стояла подальше за заборчиком, с опасением глядя на приусадебное пространство.

– Уверена? – спросила поставленная наземь библиотекарь, которой, кажется, было не привыкать к подобному способу перемещения.

– Более чем. Ген, что думаешь про Добротворскую?

Медведица недоуменно хлопнула глазами.

– Эм… задается.

– Во, слышали? Одно слово. Ну окей, три-пять еще тоже куда ни шло, но подобные отповеди – это что-то новенькое. Даже больше скажу, крайне нехарактерное. Ты сейчас очень злилась, да?

Отрицать очевидное Гена не решилась и кивнула.

– А когда примерно это началось? Как сюда приехали?

Еще кивок.

– Можете считать меня паникершей, но поскольку мы соседки и достаточно времени проводим вместе, кое-какие паттерны поведения лично я считаю звоночками, – подытожила Красношапко.

– В чем теория-то? – прервал Катю Баранов, чем заслужил максимальное порицание со стороны племянницы.

– Скажем так, на основании этого и многих иных случаев осмелюсь предположить, что у Гены повышенная чувствительность к магии: типа аллергии, только эмоциональная и на чары. Это многое бы объяснило, – добавила та чуть тише себе под нос.

Потапова растерялась. Наверное, в таком случае близость к разлому и вправду могла спровоцировать повышенную злость на Дору, но… она же и раньше злилась? Да и на Ганбату тоже…

– Мдамс, – протянул дядя. – Надеюсь, все-таки нет, а то тяжеловато с таким багажом в АСИМ будет. Вампиры еще куда ни шло, они магически нейтральны, а вот остальные ученички… блин, а преподаватели!..

– Ух ё! – дошло до Кирилла.

– Ага, – мрачно кивнул Баранов и принялся прожигать Гену взглядом.

При этом Катя пару раз задумчиво покосилась на Ганбату, и ненадолго медведице показалось, будто та разделяет ее сомнения. Ну не может же Гена злиться только на магию, да? Видимо, на просто идиотов это тоже распространяется. В любом случае идея Красношапко вряд ли сойдет за врачебное мнение и в виде справки о дурном характере ее не приложишь…

– Даже хрен с ними, с преподавателями, – неожиданно продолжил мысль дядя. – Перекидывание-то тоже через чары идет. Не может с этим наш затык быть связан?

– Мы пока обсуждаем только предположение, – вставила Катя, но медведица уже успела обомлеть. – Тем более что, кхм, в одном интересном месте, куда Гену пару раз заносило, такого не проявлялось совсем.

– Мне кажется, там просто было, ну… очень сильно и долгое время. Как объяснить? К примеру, у нас, когда все разом бросаются перерабатывать, иногда пробки вышибает, – вставил Ганбата. – И, кстати… А присутствие тогда или отсутствие сейчас Доры никак не могло повлиять?

Красношапко задумалась и, судя по лицу, точного ответа не знала.

– А подобная… аллергия вообще бывает? – спросила Потапова.

– Не в качестве диагноза, но да, – тут голос подал уже ассистент Баранова. – У нас, в смысле богатырей, как раз типчик имелся, которого от любых заклятий чуть ли не перекашивало. Из плюсов – считай, самоходный счетчик Гейгера: в любой момент точно скажет, было чего чаровское или нет, иначе-то и не определишь. Из минусов – тяжеловато ему приходилось, особенно в начале, когда основная работа напрямую с вашим братом шла. Он, правда, не злился, но душу, по его словам, прям выворачивало, и чем сильнее, тем, следовательно,