теперь я с удивлением обнаружила, что не так и чужды мне чувственные удовольствия, как я думала ранее. Опытные сердцеедки и даже блудницы любили повторять, что нужно просто найти правильного мужчину, с правильным достоинством, внешностью или даже запахом, чтобы проникнуться к нему тем особым типом симпатии, из-за которой при виде избранника подкашиваются ноги. Мне эти разговоры казались преувеличением, ведь я тоже была опытна, и ничего подобного никогда не испытывала. Но сейчас, наблюдая с брачного ложа за утренними сборами Виктора, я наконец-то осознала, о чем говорили те женщины. И была крайне рада тому, что они оказались правы, а я — заблуждалась.

Виктор почти закончил одеваться и бросил на меня полный коварства взгляд, по которому я тут же поняла — наши мысли сейчас если не совпадают, то весьма по своей природе похожи. Отчего тут же почувствовала, как краснеют щеки, а в груди и низу живота появляется чувство предвкушения. Несмотря на все наши проблемы и грядущие беды, сейчас мне хотелось жить сильнее, чем когда-либо. И жить счастливо.

— Эрен, вставай, — проговорил Виктор. — Я пришлю Лили и пока прикажу принести завтрак.

Я только согласно кивнула, после чего муж покинул покои, а я осталась одна, собирать по кусочкам расползающиеся во все стороны мысли.

Крови на самом деле не было. Я аккуратно осмотрела простынь и поняла, что Виктор был прав — ни следа, ни капли. Это было бы огромной проблемой, если бы мой муж был хоть немного похож на обычного мужчину, но образ мысли Виктора отличался в невероятно выгодную для меня сторону.

— Ох, миледи! — Лили возникла в комнате совершенно внезапно. — Доброго утра, миледи! Вы прямо сияете!

Моя служанка улыбалась так широко, что я думала, у нее треснут губы, но я точно знала, что поведение Лили было искренним. Освоившись в новом месте, она опять стала той доброй и заботливой девушкой, с которой я была знакома все предыдущие жизни. Только теперь над нами двумя не тяготела фигура Франчески и Лили могла обращаться ко мне так, как велело ей сердце.

Я же хоть и придерживалась правил приличий, но все же позволяла девушке больше, чем положено обычной служанке из простолюдинок. Мы вместе шили, прогуливались по замковому двору, вместе выходили на рынок, а Лили еще и делилась со мной всевозможными городскими сплетнями, так помогая мне быть в курсе происходящих вокруг событий без нужды лично общаться с людьми. Я знала, что так же поступает и Виктор — принимает доклады от Арчибальда, Ларса или Грегора, но мужчины в этом плане скупы на детали и стараются по-военному излагать барону только конкретные факты. И даже если они и обсуждают какие-то сплетни, то касаются они скорее, самого Виктора, а не других жителей замка.

Мне же Лили выкладывала всё, что могла разузнать, чем не раз скрашивала наше шитье или утренние сборы.

— Ох, миледи! Какая вы сегодня красивая! — Лили бросила взгляд на смятую постель и ее глаза задорно блеснули. — Я так за вас рада!

Это было нетипично для девушки, особенно ее внимание к кровати. Я ведь время от времени сминала простыни и одеяла подобным же образом, чтобы сымитировать перед слугами то, что мы с Виктором исполняем супружеский долг. Но конкретно сейчас Лили вела себя так, будто бы случилось то, чего она давно ждала.

— Откуда столько радости? — немного раздраженно спросила я.

— Я просто довольна, что у моей госпожи все наконец-то хорошо! — честно призналась девушка.

— И как ты это поняла? — с интересом спросила я.

— Ой, миледи… — Лили стала стремительно краснеть.

— Нет уж, мне теперь интересно, — ответила я, усаживаясь за столик, чтобы Лили привела в порядок мои волосы. — Ведь это утро не такое уж и необычное.

— Миледи, этого почти никто кроме меня не замечал, но очевидно же, что вы с бароном наконец-то нашли общий язык! — сбивчиво прошептала мне на ухо девушка. — В комнате прямо витает запах ночной страсти! И то, как сияет ваш взгляд! И как полегчала походка барона! Все идеально и прекрасно! Радость-то какая!

Я с ужасом обернулась на Лили, которая сейчас только что не пританцовывала, мурлыкая какую-то песенку себе под нос, пока расправляла мои кудри. Нет, не было в словах служанки неуважения или каких-то намеков, девушка на самом деле была искренне рада тому, что происходило между мной и бароном Гроссом.

— Ты не будешь об этом трепаться, — холодно сообщила я служанке. — Держи рот на замке.

— Миледи! — недовольно возразила Лили, но тут же осеклась. — Я вас поняла, но люди-то не слепые… Всё сами увидят, вы не сомневайтесь. И я скажу, что все за вас очень болели, искренне! Ведь если между лордом и его супругой разлад, то жди бед! Кто же успокоит такого человека, как барон Гросс? Он если не в духе, то вся дружина понурая ходит, озирается!

— Не припомню, чтобы барон бил подчиненных или как-то жестоко наказывал, — ответила я, позволяя служанке делать ее работу. Гребень в руках Лили жил отдельной от ее языка жизнью, так что мои спутавшиеся волосы быстро принимали достойный вид.

— Он и не бьет, — ответила Лили, — но может же работы какой придумать, или приказ дать! А барон очень изобретательный человек, это каждый знает! Ямы-то вон чистили? Чистили. Двор подметают едва ли не каждый день, крышу казармы ремонтировали, ворота чинили! Барон вместо того, чтобы мастерам платить, очень умело своих солдат трудиться заставляет, раз уж он им жалованье платит, так и говорят, что отрабатывают свое серебро до последней четвертушки! Некоторые говорят, лучше бы бил, а другие одергивают, что с такой силищей, как у барона, он и зашибить может, причем с одного удара! Ой!

Дверь в покои отворилась, и в комнату вошел мой муж, так что Лили мигом прикусила язык. Сборы много времени не заняли — переоделись мы за ширмой, пока Виктор терпеливо ожидал моей готовности за накрытым столом.

Остаток дня прошел идеально. Сначала мы с Виктором осмотрели главный зал на предмет готовности к свадьбе Ларса, после я пошла с инспекцией на кухню, а барон — на казармы, где тоже вовсю шли приготовления. Условились встретиться около полудня уже в кабинете, откуда планировали не выходить до самого вечера. Нужно было проверить накладные и рассчитать городских лавочников и пекарей, которые помогали