с подготовкой к свадьбе — только замковая кухня с этим бы просто не справилась. Все расходы покрывали купцы Морделы, но раз уж празднование будет проходить в главном зале, то и контроль над мероприятием барон взял на себя. Так проще уследить, чтобы ничего не было взято из замковых запасов, а мы — не прихватили лишнего за счет Морделов.

Это могло показаться мелочным и странным — мы и так оказывали честь Морделам, но Виктор однозначно дал понять, что лишнего серебра, пусть оно и будет выражено в оставшейся еде или дополнительной оплате работникам — ему было ни к чему. Его решение вызвало у меня непонимание, а вот Морделы подобный шаг горячо поддержали. Видимо, так Виктор стремился показать будущим компаньонам по торговой гильдии, что он в делах последователен и внимательно следит за финансами.

— Поскорей бы все это уже закончилось, — выдохнул муж, заканчивая заполнять очередной сводный лист, — меня эта система четвертушек и дюжин с ума скоро сведет.

— В смысле? — удивилась я.

— Это неудобно, — ответил Виктор, устало потирая глаза вымазанными чернилами пальцами. — Я понимаю, почему это используется, ведь если человек неграмотный, то считать до четырех и двенадцати его можно научить, но все же…

— А как иначе? — удивилась я. — Что может быть удобнее?

— Для образованных людей удобнее была бы десятеричная система, — ответил мой муж. — Минимальная монета это медяк. Сто медяков это серебряный, сто серебряных это фунт. И никаких сложных расчетов. Просто отбрасывай или приписывай нули.

Я замерла, пытаясь понять, о чем говорил Виктор. Точнее, я прекрасно понимала, в чем суть его предположения, но это было настолько… непривычно, что просто не хотелось укладываться в голове. Кроме того, появлялась масса вопросов, почему такая система не сработает или почему она будет неудобна, но, конечно же, в главном Виктор был прав — для необразованных людей это будет слишком сложно. Одно дело — счет до дюжины, который возможно провести по костяшкам пальцев, а совсем другое — расчеты десятками.

Я задумалась над словами мужа, и внезапно осознала, что он и так тяготел к расчетам через десятки, а не дюжины. Виктор все свои планы и подсчеты стремился свести к цифре, которая без остатка делилась бы на десять. Суммы, бюджеты, объемы закупок. Там, где простой человек считает для удобства дюжинами, Виктор считал десятками. Если дополнительный заказ муки, то тридцать, сорок или пятьдесят мешков вместо тридцати шести, сорока восьми или шестидесяти. Если расчет бюджета — то в круглых суммах в серебре, которые без остатка делились на десять, но не всегда на двадцать, как делали для удобства перевода в фунты опытные счетоводы. И таких мелочей в расчетах Виктора была масса, мелочей, которые я раньше не замечала.

Но я никогда не слышала о подобной монетной системе, за все свои девять жизней. Может, так принято на востоке? Но тогда торговля с заморскими соседями была бы намного сложнее, и эта особенность была бы на слуху, как минимум, в качестве повода посмеяться или обсудить отличие методов счета. Да и для такой системы поголовно все люди должны уметь кое-как считать до ста, пусть и по десяткам, иначе наступит рассвет мелкого мошенничества.

Все эти вопросы навалились крайне внезапно, но я не стала развивать эту тему. Для себя просто решила, что попробую перестроиться на счёт десятками в своих записях, чтобы Виктору было проще, вот и всё. А придет время, супруг сам расскажет, где он обучился подобному и что это было за королевство, которое могло позволить себе подобную монетарную систему, ведь для такого счёта «сто на сто» требовалось огромное количество промежуточных монет различного достоинства. И еще больше людей, которые бы ими пользовались.

С наступлением вечера мы с Виктором наконец-то выдохнули. Все приготовления были практически завершены, оплата от Морделов получена, зал — подготовлен. Даже к Петеру на всякий случай отправили посыльного, справиться, как дела у жреца Алдира и готов ли он завтра в полдень провести церемонию бракосочетания.

И после целого дня трудов мы наконец-то снова оказались в наших покоях, за нашим традиционным ужином. Виктор, довольный собой, активно терзал кусок вырезки, который ему приготовили отдельно из свежего мяса, поставленного мясником этим утром для замковой кухни, я же наблюдала за мужем, лениво ковыряясь в тарелке и потягивая фрамийское. Вкус вина уже стал портиться из-за того, что кувшин вскрыли, но это все еще был превосходный напиток.

— Не налегай на выпивку, — усмехнулся Виктор, беря в руку свой кубок, в который помещалась добрая пинта. — А то завтра голова болеть будет.

— Фрамийское слишком хорошее вино, чтобы отказываться, — парировала я. — Вы сами настояли, что кувшин надо открыть.

— Как твое самочувствие? — прямо спросил барон, не поднимая глаз от тарелки.

Вопрос прозвучал буднично, но я понимала, о чем именно он спрашивает. И это была очень деликатная и даже постыдная тема, если бы на месте Виктора был любой другой мужчина.

— Лучше себя никогда не чувствовала, — честно ответила я.

На самом деле, весь день в теле была легкость, которую я не ощущала долгие десятилетия, пройдя через множество перерождений.

— Рад слышать, — кивнул барон.

Я видела, что муж хочет сказать мне что-то еще, но Виктор только отправил в рот последний кусок мяса, после чего сделал большой глоток из своего кубка. Какое грубое использование столь тонкого напитка… Фрамийское следовало смаковать, но уж точно не использовать в качестве столового вина, которым запивают мясо.

Мужчина встал из-за стола и, совершенно не смущаясь, на полпути к ширме начал стягивать с себя рубаху. Я же осталась на своем месте, провожая глазами массивную фигуру.

Уже подойдя к углу, где размещалась ванна и куда слуги по приказу барона натаскали горячей воды, Виктор остановился и посмотрел мне в глаза.

Посмотрел именно так, как смотрел на меня этим утром. Это был коварный взгляд, который пробирал меня до самых костей, проникал в самое нутро. Муж замер, словно ожидая моей реакции, моего решения. Я отставила кубок в сторону и, наблюдая, как губы Виктора растягиваются в широкой улыбке, полной предвкушения, проследовала вслед за супругом за ширму, на ходу распуская завязки платья.

Глава 22

Виктор

Опостылевшая свадьба наконец-то отгремела.

Едва Ларс встал со своего места и накинул плащ с красной подбивкой на плечистую Хильду, мы с Эрен синхронно выдохнули.