Глава 34

Оказалось, что организовать встречу британского и немецкого послов проще, чем встречу двух заклятых однокашниц: Эмилии Лестер и Джессики Рэтч. Джин через Уильяма передала Джессике просьбу о встрече, но получила в ответ такой поток негодования, что даже в сжатом пересказе Рэтча-младшего он выглядел как-то совсем уж безнадёжно.

Но Эмилия не сдавалась. Она и сама не слишком хорошо понимала, что заставляет её так отчаянно добиваться цели. То ли её мозг, едва не атрофировавшийся за недели болезни, теперь изо всех сил требовал умственной работы, то ли надежда совершить очередное Доброе Дело всё ещё не отпускала её, хоть и казалась призрачной, но… Так или иначе, а Эмилия твёрдо была намерена встретиться с мисс Рэтч. Даже если ей придётся для этого пойти на кое-какие уступки со стороны гордости и чувства собственного достоинства.

Препятствием стало даже определение места этой встречи. Эмилия не хотела ехать в поместье Рэтчей, боясь наткнуться там на Рэтча-старшего и держать ответ ещё и перед ним, а Джессика, разумеется, ни за какие сокровища не переступила бы порог Земляничных Колокольчиков. Ситуация казалась неразрешимой, пока Уильям не предложил пойти путём международной дипломатии и запланировать переговоры на нейтральной территории — например, в кондитерской у фонтана.

С мистером Свифтом, хозяином кондитерской, Джин связывали длительные приязненные отношения, основанные на любви к сладостям одной и симпатии к хорошеньким девушкам другого. Джин знала, что мистер Свифт к ней неравнодушен, и старалась не злоупотреблять его добротой. Но ради такого дела она готова была пойти на сделку с совестью и, ласково поулыбавшись, упросить мистера Свифта закрыть кондитерскую на час для всех, кроме двух заранее указанных посетительниц. Взамен Эмилия пообещала заказать целую гору пирожных.

На какие ухищрения пошёл Уильям, дабы уговорить свою сестру, так и осталось загадкой. Но когда в назначенный день и время мисс Рэтч зашла в дверь кондитерской, где её уже поджидала Эмилия, вид у Джессики был такой, будто её тащили на аркане.

Эмилия чинно восседала за угловым столиком, скрывающимся в тени. На столе красовалась трёхъярусная этажерка для сладостей, вся уставленная эклерами и корзиночками с кремом. В белом фарфоровом чайнике источал ароматы эрл грей. Джессика посмотрела на всё это и фыркнула:

— Хочешь задобрить меня пирожными? Как это мелко, Эмилия Лестер.

— И тебе здравствуй, Джессика Рэтч, — сдержанно ответила Эмилия.

— У меня нет времени на расшаркивания. Чего тебе надо?

Эмилия с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Джессика была в своём репертуаре: грубила, язвила и всячески демонстрировала, что не собирается вести цивилизованную беседу. Она нарочно подбирала самые хамские формулировки: не «что ты хотела» и не «зачем ты меня позвала», а «что тебе надо», как будто Эмилии и впрямь что-то позарез нужно от Джессики. Прежняя мисс Лестер вспылила бы, нынешняя решила не поддаваться на провокации и не терять драгоценное время, ведь мистер Свифт согласился закрыть кондитерскую лишь на час.

— Сядь, — сказала Эмилия, — я налью тебе чаю. Кто-то может заглянуть в окно и удивиться, застав тебя такой взъерошенной.

Глаза Джессики злобно сверкнули. Она поджала губы и села, поставив перед собой пустую чашку. Когда Эмилия попыталась налить ей чаю, Джессика положила на чашку ладонь в перчатке.

— Не нужно, — сухо сказала она, — ну так что?

Эмилия помолчала, собираясь с духом. Какой бы язвой ни была Джессика, но позиция Эмилии сейчас была сильнее. Намного сильнее, только Джессика об этом ещё не знала. Настало время открыть карты — но так, чтобы мисс Рэтч не закатила скандал и не устроила истерику. Нужно было действовать аккуратно.

— Я видела плакат с изображением Джесси Рэй в роли Клеопатры, — набрав в грудь побольше воздуху, одним махом выпалила Эмилия. И тут же, пока Джессика не успела отреагировать, добавила: — Я его сожгла.

Лицо Джессики дёрнулось, уголки губ опустились вниз. Глаза продолжали метать молнии.

— И что? — прошипела она.

— Только то, что теперь я знаю, почему вы уехали из Америки.

— Ты ничего не знаешь.

— То есть вы уехали не из-за того, что ты заделалась бродвейской актрисой? — Эмилия подняла брови.

Джессика так стиснула челюсти, что Эмилии послышался хруст зубов. Она содрогнулась.

— Что. Тебе. Надо? — выплюнула Джессика, стиснув в кулаке ни в чём не повинную чашку. — Собираешься меня шантажировать?

Эмилия помотала головой:

— Я же сказала, что сожгла плакат.

— При желании раздобыть другой нетрудно.

Пока Эмилия думала, как лучше преподнести Джессике свою идею, мисс Рэтч вдруг расслабилась. Краска схлынула с её лица, плечи упали, спина стала мягкой. Она откинулась на спинку стула, небрежным жестом сняла шляпу и стянула перчатки. А потом — к ужасу Эмилии — схватила двумя пальцами пышную корзиночку с кремом и одним движением засунула её в рот. Прожевала и один за другим облизала пальцы. Эмилия вытаращила глаза, забыв, что собиралась сказать.

— А знаешь, я рада, — тем временем сообщила Джессика, — устала всё скрывать. Пусть хоть кто-то знает. Почему бы и не ты. Ты, кстати, рассказала кому-нибудь?

— Ну…

— Милашке-промокашке Джин Кэллаган, верно? Ты же от неё ничего не скрываешь. Вон у вас какая нежная дружба, смотреть противно. Вечно щебечете, как две пташки на веточке.

— Джессика! Что ты несёшь⁈ — не выдержала Эмилия.

— Я? Я говорю правду, — мисс Рэтч потянулась за вторым пирожным и отправила его в рот тем же манером. — Вы с Джин такие невинные, такие положительные, безупречные святоши. Ничего в вас нет живого. Вы, наверное, на завтрак псалмы едите вместо тостов.

Эмилия занервничала. Ей пришло в голову, что Джессика, должно быть, только что сошла с ума. Бывает же внезапное сумасшествие? Как это называется у врачей — белая горячка? Нет, кажется, какой-то другой диагноз. Пляска святого Витта? Но Джессика не пляшет, она ест.

— Вы обе никогда не поймёте, каково это — быть ослепительной, быть… желанной, — следующей жертвой Джессики стала обсыпная ореховая трубочка. — Вы заурядные. Особенно ты, Лестер, и ничего ты не стоишь без своей аристократической тётки. Да и та ничем не лучше тебя, тоже из грязи вылезла. Просто повезло ей — захомутала лорда.

— Джессика…

— А Джин… Боже, она такая посредственность. Но она-то хотя бы хорошенькая. А себя-то ты давно в зеркале видела, председательша дамского клуба, наследница миллионов?

Эмилия стиснула кулаки. Как она