интересное. — Анонимный жертвователь действительно был. И чек на огромную сумму тоже был. Но кто же знал, что он такой появится? Миссис Гарибальди не верила в нашу затею с благотворительным концертом и была права. Гости Джессики Рэтч собрали совсем немного денег — может, одну десятую часть от требуемой суммы. И синьора с самого начала догадывалась, что так оно и будет. Но не хотела разочаровывать нас — тебя и меня. Поэтому она отдала всё, что у неё было, чтобы «доброе дело» нашего Клуба Прогрессивных Женщин было совершено.

— Откуда ты знаешь?

— Уилл сказал, — Джин рассеянно стиснула край оборки на платье. — Он же казначей и видел, кто сколько пожертвовал. Но, конечно, и Уильям не мог знать, что вдова Гарибальди отдаёт последнее.

— Но это же безумие! — вскричала Эмилия. — Синьора — умная, прагматичная женщина. Как она могла совершить такую глупость⁈

Выражение лица Джин стало болезненным.

— Я думаю, она просто не рассчитала. Сразу после нашего благотворительного мероприятия рухнула часть стены в её собственном доме, и эту дыру пришлось срочно залатывать. Потом заболел кто-то из дальних родственников синьоры и по привычке обратился за помощью к ней, ведь синьору принято считать состоятельной дамой. Потом произошло что-то ещё… И миссис Гарибальди поняла, что не справляется с платежами. Но она бодрилась и никогда не говорила о своих горестях вслух. Мы все ничего не знали.

Эмилия вздрогнула, вспомнив драконью трость, выставленную в витрине лавки. И руки вдовы Гарибальди, лежащие поверх пледа, как будто лишённые привычной опоры.

— Это слишком ужасно, — пробормотала она, — я даже не знаю, что сказать.

— Постарайся получить наследство своей тётушки, — наполовину серьёзно посоветовала Джин. — Тогда у тебя будет возможность помочь ей по-настоящему. А пока, боюсь, мы обе мало что можем сделать.

— А как же Анна? Ведь она жена богача. И дочь богача, если на то пошло.

Джин, судя по её лицу, не слишком уверовала в такой путь к спасению.

— Если не считать той броши и перчаток, у Анны и вещей-то почти нет. Разве она показалась тебе женщиной со средствами? По-моему, очевидно, что всеми её деньгами распоряжается муж.

— Да, но почему он ими распоряжается? — Эмилия вскочила, не в силах усидеть на месте. Мысль о банкротстве вдовы Гарибальди казалась ей совершенно невыносимой и жгла изнутри, требуя срочных действий. — Разве наследство жены целиком переходит в собственность мужа?

— А разве нет? — Джин подняла брови. — Я думала, так оно и бывает.

Эмили нервно схватила себя за подбородок.

— Уверена, что не всегда. Конечно, многое зависит от того, было ли завещание и что в нём было написано…

— Эми! Я понятия не имела, что ты в этом разбираешься!

— Я в этом совсем не разбираюсь, — честно созналась Эмилия. — Но я не верю, что вся собственность отца Анны досталась не ей, а её мужу. Что-то здесь не так. Если в этом как следует разобраться…

— Эми, уймись! — Джин успокаивающим жестом протянула к ней руку. — Ну как мы с тобой будем в этом разбираться? На основании чего?

— На основании того, что Анна — наша подруга. А разбираться будем не мы. Есть юристы…

— Эми.

Эмилия вздохнула и вновь плюхнулась на софу. Она мало что могла поделать и прекрасно это осознавала. Даже всемогущая леди Саммерфорд могла создавать приюты, в которых женщины укрывались от произвола мужей и отцов, но не могла изменить действующее британское законодательство. Зачастую ничто не могло защитить попавшую в беду женщину, кроме других таких же женщин.

— Я ездила в гости к мистеру Рэтчу, — уныло сообщила Эмилия. Давно, ещё до болезни. Пыталась с его помощью запретить мистеру Гризли появляться в Вайтберри.

— Что-что? — Джин даже села ровнее, чтобы лучше видеть подругу. — Как это — пыталась запретить?

— Я думала, что мистер Рэтч может повлиять на то, чтобы мистер Гризли больше не появлялся в Вайтеберри. Они ведь не столько партнёры, сколько конкуренты. Я сказала мистеру Рэтчу, что у меня есть компромат на мистера Гризли — а ведь он у меня действительно есть. Видишь, что я натворила?

Глаза у Джин стали совсем круглые.

— И ты рассказала ему⁈

— О том, что мистер Гризли тиранит свою жену, пользуясь при этом деньгами её отца — да.

— И ты не подумала о репутации Анны⁈

— Подумала, — Эмилия вздохнула, — но решила, что цель оправдывает средства. Вряд ли Анна будет так цепляться за свою репутацию, особенно сейчас, когда она сбежала от мужа и вынуждена скрываться. Если мистер Рэтч сможет защитить её от козней мистера Гризли, я буду считать, что риск оправдан.

— Ну да, не ты же рискуешь, — вырвалось у Джин. Но она тут же зажала рот руками. — Прости. Ты молодец, Эми. Я не знаю, права ли ты, но ты хотя бы пытаешься что-то сделать. А я лишь сижу и читаю тебе мораль.

— И я не знаю, права ли я, — Эмилия тоже посмотрела в окно, на садившееся за деревья солнце. — И я хочу совершить ещё один аморальный поступок. Потому что думаю, что от него будет польза.

— Какой? — с опаской спросила Джин.

— Я хочу поговорить с Джессикой. Как думаешь, Уильям сможет устроить встречу нам двоим без свидетелей?

Джин смутилась.

— Ну… мы ещё не настолько близко общаемся, — пролепетала она, — но я могу его попросить. Ремонт на крыше пока продолжается, так что Уилл бывает у нас в школе. Как срочно тебе это нужно?

— Срочно, — сказала Эмилия. — Лучше бы завтра. Или на неделе. Главное — до Осенней ярмарки.

— А что будет на Осенней ярмарке?

— Пока не знаю, — ещё более загадочно отозвалась Эмилия.

Джин долго разглядывала её лицо, пытаясь понять, что задумала подруга. Вид у Эмилии был и решительный, и печальный, и как будто не слишком уверенный в успехе.

— Ну хорошо, — сказала Джин, — я попробую. Слышишь, Эми? Я верю в тебя.

Эмилия благодарно кивнула.

Когда Джин ушла, а Марта вернулась за остатками торта, озарённая косыми солнечными лучами Эмилия встретила её неожиданным и не слишком приятным вопросом.

— Марта, я знаю, что ты сейчас будешь ругаться. Но всё-таки скажи, пожалуйста, есть ли у нас