Мы поговорили о всякое ерунде еще не много. Подробностей этих разборок он не знал. Ну а я допил компот, расплатился и вышел на улицу.

Вот такие пироги.

Бароны между собой не враждуют, но и не друзья. Каждый за себя. Каждый своё хозяйство тянет. Никто из них не плохой сам по себе. В том смысле что не лютуют и дичь не вытворяют.

Но и мягкими их не назовёшь. Зубы показать могут запросто.

«Надо бы с ними встретиться, — подумал я. — А может они сами явятся».

И тут я заметил карету и толпу народу человек в сорок, которые проезжали мимо трактира. И что-то мне подсказывает, что вряд ли они просто заблудились. Судя по тому, что эта улица ведёт в сторону замка Амалии, эти люди знают, куда едут.

Значит уже началось?

Глава 4

Не то чтобы я испугался, но Амалия пока что там одна. Помощников толком у неё нет. Вдруг как-то среагирует не так. Или просто опыта не хватит разобраться и провести переговоры, если они, конечно же, будут.

Амалия — девушка умная, но горячая. Такая может и сгоряча натворить дел. А тут ещё и эта её магия... с ней шутки плохи. Я представил на секунду, что она случайно спалит послов, и мне стало не по себе. У нее и так нервы в последнее время не к черту. Не, надо быть рядом. Хотя бы для того, чтобы вовремя отдёрнуть или, наоборот, подыграть.

То, что они направляются к нам, уже не было никаких сомнений. Когда я подъезжал с пригорка, было видно, что отряд и карета движутся по единственной дороге, которая ведёт в замок.

Пыль стояла столбом. Лошади тащили карету натужно, явно не жалея сил. Значит, гости торопятся.

Амалия немного запаниковала, но я её сразу же успокоил.

Конфликты нам сейчас явно не нужны. К тому же непонятно, кто это.

Врагов у нас и так хватало. Если каждый проходимец с претензией будет стучаться в ворота, мы не отобьёмся. С другой стороны — показать слабость сейчас смерти подобно. Вокруг только и ждут, когда Рысева оступится. Вот поэтому я и решил взять разговор на себя. Амалия — символ, грозный и неприкасаемый. Я — её голос. Ну и мозги заодно, пока она свои в порядок приводит.

Встречали мы их перед воротами. В замке всё равно бардак. Нет, конечно, по сравнению с тем, что было, — уже небо и земля. Однако до резиденции герцогини ещё дорабатывать и дорабатывать.

Двор был кое-как расчищен, но по углам всё ещё валялись обломки камней. Хорошо хоть трубы дымили ровно — в залах уже было тепло. Амалия хотела принимать гостей в малой гостиной, но я отговорил. А здесь, перед воротами, хотя бы ветром продувает, и не видно внутреннего убожества.

Когда все подъехали, из кареты вышли трое мужчин. Двое явно какие-то аристократы. А один одет попроще серый, неприметный, как мешок с овсом.

— Хотели бы видеть герцогиню Рысеву, — сообщил один из них, тот, который высокий и с бородкой.

— А кто спрашивает? — задал вопрос я.

Я намеренно не представился первым. Пусть назовутся. Маленькая, но такая приятная возможность почувствовать себя хозяином положения.

— Граф Беляев, — представился высокий, с бородкой клинышком и пальцами, унизанными перстнями.

— Очень приятно, — сказала Амалия, хотя по её лицу читался лишь один вопрос: «Чего припёрлись?» — Герцогиня Амалия Рысева.

— Барон Воронцов, — представился второй, ниже, полноватый, с платком, который он так и не убрал от виска.

Барон всё время отирал платком лоб, хотя было не жарко. Нервничает. Или боится. А может, и то и другое. Граф держался увереннее, но я заметил, как он быстро оценил нашу стражу — десяток наёмников с хмурыми лицами и мою руку на оружии.

— Чем обязана? — лишь кивнула ему Амалия.

— А вы хотите здесь дела обсуждать? — спросил Беляев.

— К сожалению, в замке ремонт. Здесь ничуть не хуже, — ответила она.

Она коротко повела рукой, указывая на поле и небо. Мол, вся земля — моя, где хочу, там и принимаю. Красиво. Я мысленно похвалил её. Аристократам не привыкать к беседам под открытым небом — на охоте и на войне разговаривали и не в таких условиях.

— Хорошо, — согласился Беляев. — Мы приехали, чтобы обсудить вопрос возврата долга.

— Этими вопросами занимаюсь я, — влез в разговор я.

— А вы кто?

— Его высочество принц империи Грейн Александр, временно назначен помощником герцогини, — гнал я, даже не моргнув.

Их лица как вытянулись. Я посмотрел на Амалию — на её лице так и читалась фраза: «Ну ты и брехло. Помощник, который не помогает».

Граф поперхнулся воздухом. Барон замер с платком у виска. Даже молчаливый тип в сером поднял брови. Принц — это вам не шутки.

— Суть проблемы в том, что один из ваших вассалов задолжал крупную сумму денег, — начал свой рассказ Беляев. — И он никак не хочет её отдавать. Ему был предложен вариант с землёй, которую мы готовы забрать у него в качестве оплаты, но он отказался. Как по-моему, это некрасиво. Это бросает тень на аристократов, в том числе и на вас.

Беляев говорил плавно, с чувством собственного достоинства. Видно было, что он уже много раз пересказывал эту историю — и себе, и другим. Убедил себя, что прав на все сто. Земля, кстати, прозвучала как угроза. Типа: "отдайте долг добром, а то мы оттяпаем кусок территории". Нехорошо. Не по‑пацански, то есть по-дворянски, как я понимаю. Требовать землю за устный договор? Ну-ну.

Услышав о деньгах, Жаба с Хомяком, естественно, дали простой и дельный совет: «гаси их». Они прекрасно знали, что я сейчас буду отдавать этот долг.

— Ох, просим простить нас, — ответил я. — Мы обязательно решим этот вопрос. О какой сумме идёт речь?

— Две тысячи золотых.

Бровь Амалии поднялась. А я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну разве стоило, простите, из-за такой мелочи к нам ломиться? Хотя это для нас она мелочь, и они об этом не знают, а для них — не факт.

Две тысячи — это для казны Рысевой, как медяк для среднего купца. Но эти ребята, судя по их карете и потрёпанным камзолам, две тысячи так за зарасте