Те усиленно закивали.

— Мы забудем о долге…

— Чего? — рявкнула она. — У вас долга никакого нет. Я бросила свои дела, чтобы слушать эту ерунду?

— Госпожа Амалия, — каких мне сил было это сказать, описать очень трудно. Вообще красава! — Они отдадут вам сейчас что-то. Например, лошадей. Их как раз в конюшне не хватает.

Блестящая мысль, между прочим. Лошади нужны. А у этих — хорошие. Кровные. Я ещё на пригорке приметил.

И главное — символично. Не деньги, не земля, а живые трофеи. Унизительно. Но справедливо.

— Да-да, конечно, — проблеял бледный Беляев, а Воронцов, казалось, сейчас грохнется в обморок. — Сейчас же, все спешиться!

Они оба стояли и смотрели как загипнотизированные на огненный шар, который Амалия держала в руке. Вот девчонка жжёт. А шар тем временем был уже наверное с полметра в диаметре.

Пламя гудело. От него шёл жар, даже на расстоянии. Амалия же держала эту красоту с видом скучающей дамы, которая держит веер.

— Забрать лошадей. Увести, — жёстко приказала Амалия командиру наёмников, который стоял рядом.

Она даже не повернулась к нему. Просто бросила слова через плечо. Командир — здоровенный детина со шрамом на всю щёку — вытянулся и кивнул.

Наши наёмники тут же ринулись хватать лошадей и заводить их в крепость, за ворота.

Причём метались они как угорелые. Амалия и так немного прикошмарила наёмников, а после этих выступлений с огненным шаром они были готовы делать всё что угодно, лишь бы эта навевающая ужас герцогиня невзначай не обратила на них свой взор.

Мне кажется, даже если бы она бросила им огненный шар, который держала в руках, и приказала играть в футбол, они бы с удовольствием выполнили. Бегали бы по полю и пинали его ногами, и принимали на грудь, и даже отбивали головой. Лишь бы только она не высказала им своё недовольство.

Я представил эту картину — здоровенные мужики в доспехах лупят ногами по огненному сгустку.

— Прошу простить, господа, — сказал я после того, когда последнюю лошадь вели в сторону ворот. — Но у нас много дел. Поэтому если будете в наших краях в следующий раз — заезжайте.

Я говорил это с идеальной вежливостью. Склонил голову. Развёл руками. Придворный этикет? Легко. Беляев смотрел на меня с ненавистью, которую уже не скрывал. Воронцов же выглядел так, будто мечтал оказаться в любой точке мира, только бы не здесь.

Те заторможённо кивнули головами. Видимо, никак не могли прийти в себя от происходящего.

Но тут Амалия швырнула огненный шар в поле, видимо, устав его держать. Шар пролетел метров двести, соприкоснулся с землёй. Раздался оглушительный взрыв. Во все стороны полетели деревья — по частям или кусками. В воздух взлетели комья земли, а ударная волна дошла даже до нас.

Наши гости, лишний раз убедившись, что здесь с ними шутки шутить не будут, прыгнули в карету и покатили прочь.

— Как ты? — спросил я Амалию.

— Уже лучше, — сказала она, тяжело вздохнув. — Хоть немножко разрядилась.

Наёмник, который вёл последнюю лошадь, услышав эти слова, споткнулся и упал. Ну тут же подскочил и побежал быстрее. А я просто начал ржать. Ну это же надо — прям цирк какой-то.

Надеюсь, эти ребята не будут держать на нас зла. И больше сюда никогда не вернутся. По крайней мере, с такими требованиями.

Хотя маловероятно. Зла они будут держать. Ещё как. Они ведь тоже кому-то подчиняются. Но воевать с нами они не полезет. Сегодня он понял, что одними разговорами тут вряд ли справятся. Понятно, что ради сомнительного долга своей шкурой рисковать никто не будет. Но сейчас они вряд ли полезут.

Так что, деньги мы сохранили. Силушку свою богатырскую показали. В общем будут знать, что здесь живут крутые ребятки. Точнее — одна крутая девушка, которая в случае чего может не только пальчиком погрозить, но и огненным шаром приголубить.

Слух разойдётся. Соседи притихнут. Враги задумаются. Иногда жестокая показательная казнь (пусть даже не казнь, а просто взрыв) лучше любых дипломатических нот. Амалия своим поступком сэкономила нам месяцы уговоров и интриг. Я гордился ею. И сам немного собой — за блестящую импровизацию с принцем.

Мои внутренние Жаба с Хомяком, кстати, наблюдали за всей этой ситуацией с каким-то воодушевлением. В глазах так и читался немой вопрос: «А что… так тоже можно было?»

— О моих будущих вассалах будем вызывать на разговор? — спросила меня Амалия.

— Обязательно. Сегодня этим займусь, — ответил я ей.

Глава 5

— Что делать? — спросила Амалия, показав пальцем на три письма, лежащих на столе.

— Ну, честно говоря, это было ожидаемо, — ответил я, прекрасно понимая, что этих ребятишек добрым словом особо не заинтересуешь. — Пиши тогда жёсткое письмо. Либо они сюда приедут, либо ты приедешь к ним сама, и этот момент им не понравится.

Всё получилось так, как я и предполагал. Мы отправили им три письма в одно и то же время. Это была мягкая просьба о встрече на предмет долгосрочного сотрудничества и принятия у них вассальной присяги. Три отряда наших наёмников отвезли письма адресатам. Они же и привезли ответы. Причём сразу. Ответ был разнообразный, но суть сводилась к одному: «Идите лесом. Не надо нам здесь никаких герцогов или герцогинь. Нам и так хорошо живётся».

Я тогда ещё подумал: ну что за люди, вечно им на готовенькое подавай, а чуть что — сразу в кусты.

— Думаешь, поможет? — спросила она.

— Пиши, пиши.

Суть письма была проста: либо вы к нам, либо мы к вам. Причём последний вариант вам явно не понравится, потому что приедем мы уже не разговоры разговаривать, а всего лишь обозначим те условия, которые интересны герцогине. И либо вы их исполняете, либо валите на все четыре стороны с герцогской земли. Куда хотите. Точка.

Амалия тогда замялась немного, говорит: «А не слишком ли жёстко? Вдруг они совсем огрызаться начнут?» Я ей объяснил: чем жёстче, тем быстрее доходит. Мягкость они воспринимают как слабость, а слабость — как приглашение сесть на шею.

На следующий день им эти письма отвезли, в которых сообщалось, что их ждут через три дня в замке. Этим же вечером наши наёмники привезли ответ, что встрече быть.

Ну а пока