— Можем ли мы взять час на раздумья?

— Да, нас это вполне устроит, — ответил я.

Я предложил оставить их одних здесь же, но они решили прогуляться. Я высунулся в окно — они ходили по двору кругами, о чём-то спорили, Предгорный даже рукой махал.

— Госпожа герцогиня, матушка, может, перекусим? А то есть хочется — мочи нет, — подколол я её в очередной раз.

Та лишь закатила глаза, пробубнив что-то себе под нос, и дала распоряжение одному из охранников. Охранник этот — дядька с длинным шрамом на щеке — улыбнулся и побежал на кухню. Амалия умела командовать, ничего не скажешь.

— Думаешь, они согласятся? — спросила Амалия, когда слуга начал накрывать на стол. Горячее — уже радость.

— Честно говоря, не знаю. Слишком уж их доконал предыдущий герцог. Могут и психануть. — Я отхлебнул компот, скривился — кислятина редкостная. — Но если психанут, мы найдём кого-то другого. Земля без господ не останется.

— А твой отец правда встанет на мою сторону?

— Скорее всего. — Я замялся, потому что на сто процентов уверен не был.

— То есть ты и сам не знаешь?

— Я тебе так скажу. По закону ты во всём права. Но эти люди живут здесь уже очень давно. Их надо будет кем-то заменять. И далеко не факт, что те, на кого мы их заменим, будут лучше. — Я развёл руками. — Может, ты новых получишь — таких же упёртых, но без опыта. А эти хоть дело знают.

— Хватит моё герцогство разваливать!

— Да, матушка герцогиня, — с очередной подколкой ответил я ей, на что она в очередной раз закатила глаза. Но уголки губ дрогнули — я заметил. Она понимала юмор, просто не всегда показывала.

Мы успели пообедать, когда бароны вернулись. Вошли они молча, лица хмурые, но не злые — скорее уставшие. Первым заговорил Белозубов.

— Мы согласны, — ответил Белозубов, которому явно это решение не доставляло хотя бы капельку удовольствия. Предгорный стоял с каменным лицом, Куницын кивнул, подтверждая.

— Ну вот и отлично, — ответил им я. — Госпожа герцогиня, принимайте клятву.

Примерно через час они дали вассальную клятву. Я, естественно, сбросил все отчёты по их доходам и имуществу за последние пять лет. В течение недели обещали предоставить.

— Надо будет денег дать на развитие хозяйства, — сказала Амалия, когда бароны ушли. Она стояла у окна и смотрела им вслед.

— Подожди, ты торопыга. Надо сначала разобраться, что у них есть, и понять, куда то, что они производят, девать, — возразил я. — А то разбазарят деньги куда нам не надо

Жаба с Хомяком тут же возбудились, услышав про деньги. Только вот они не успели начать свои привычные уговоры по экономии желтеньких кругляшков, как в дверь быстрым шагом зашёл один из новых охранников Амалии.

— Госпожа Амалия, там прибыли гости. Представилась как Екатерина Трифонова.

— Неожиданно, — сказала она. Я заметил, как у неё дёрнулась бровь. Не просто так. Она знала эту Трифонову, и явно лучше, чем хотела показывать.

— И ещё, — добавил охранник, — она ранена.

Глава 6

— Устали, ваше высочество? — спросила меня Амалия после того, как я почти весь день занимался лечением.

— Есть немного, — сказал я. Хотя я не устал, а просто задолбался.

Я откинулся на спинку стула и потёр переносицу. Глаза слипались, руки слегка дрожали после многочасового колдовства над раной. Даже магическое лечение требует концентрации, а когда инструменты — подручные, а зелья — сделаны на коленке, выматываешься втройне.

Екатерина прибыла сюда с составом в 30 человек, из которых часть была охрана, а часть — прислуги поместья. Восемь воинов — закованных в лёгкие доспехи, с усталыми, но цепкими взглядами. Остальные — повара, горничные, конюхи, какие-то писари. Все с расширенными от страха глазами, все на грани истерики. Мы едва успели их разместить по казармам и свободным комнатам. Хоть в замоке и шел ремонт.

Она была ранена легко, но потеряла прилично крови. Кровь шла не фонтаном, но равномерно и настойчиво. Промедли ещё часов пять с лечением — спасти её было бы трудно. Если честно, я сказал «пять» с запасом. Часа через три начались бы необратимые изменения. Она была бледна как полотно, губы синие, пальцы холодные. Хорошо хоть сознание не потеряла окончательно — нашла в себе силы командовать отрядом до самого нашего порога.

Да и у нас тут лекарств не сказать, чтобы как в путной больнице. Пришлось гонять народ по полям и лесам, чтобы собрать нужные ингредиенты для зелий. А поскольку всё это началось ближе к вечеру, то искали фактически с факелами. Двое дружинников чуть не свалились в овраг — темно, хоть глаз выколи, а надо найти именно ту траву с резными листьями. Нашли, слава богам. Но сколько нервов это стоило — не передать.

Так как они бежали из поместья, естественно, никаких лекарств никто не захватил.

— Мне вот только непонятно, а почему они сюда отправились? — спросила Амалия, отпивая маленький глоток из своей кружки.

Она сидела напротив, подперев щёку рукой. Даже после долгого дня выглядела свежей — только глаза чуть припухли. Я иногда завидовал её умению держать лицо.

— Как рассказывают солдаты, она сразу решила отправиться к нам. — Я пододвинул к себе тарелку с сухарями, разжевал один. — Вроде бы она уже давно хотела приехать к нам в гости, но дела не давали.

Она говорила это скорее себе, чем мне. Я молчал, давая додумать.

— Во-первых, в столице могут быть люди её отца, — начал я загибать пальцы. — Деньги, связи, старые друзья. Во-вторых, вряд ли кто-то будет влезать в семейные дрязги. Император? У него своих забот выше крыши. А в-третьих… — я замялся, подбирая слова. — В-третьих, кто поверит дочери против отца? Всегда думают: ну, погорячилась девка, накрутила себе.

— Так её убить пытались! — обалдела она, даже привстала со стула. — Это не «погорячилась»!

Глаза у Амалии вспыхнули. Я редко видел её такой — обычно она сдерживала эмоции, но тут явно задело за живое.

— Ну, вызовут её отца для дачи разъяснений, — терпеливо объяснил я. — Ну, скажет он, что наставлял на путь истинный нерадивую дочурку. Что